Добавить в Избранное

Древний Рим: Республика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Август

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Император Цезарь Август - император 23  г. до н. э. (дата первой трибунской власти) - 14 г. н. э.

0

2

Гай Октавий родился 23 сентября 63 г. до н. э. в Риме. Он рано потерял отца, и решающую роль в его жизни сыграло родство с Юлием Цезарем., которому приходился внучатым племянником.
Октавий получил хорошее воспитание. Его мать Атия очень следила за поведением сына даже тогда, когда он достиг совершеннолетия и официально надел мужскую тогу.
Он вел трезвый и воздержанный образ жизни. О его юности историк Николай Дамасский пишет: «хотя по закону он был уже причислен к взрослым мужчинам, мать его все так же не позволяла ему выходить из дома куда-либо, кроме тех мест, куда он ходил раньше, когда был ребенком. Она принуждала его вести прежний образ жизни и ночевать в прежнем своем помещении. Только по закону он был мужчиной, а во всем остальном оставался на положении ребенка» (Николай Дамасский. О жизни Цезаря Августа и его воспитании. 114, IV (8) ).
Юлий Цезарь, не имевший законных сыновей и потерявший единственную дочь, хорошо относился к своему внучатому племяннику, который отличался не только примерным поведением, но и проявлял сообразительность. Отправляясь на войну с сыновьями Помпея, Цезарь взял его с собой в Испанию, а потом послал в город Аполлонию Иллирийскую (Восточная Адриатика) для подготовки похода против даков и парфян.
В Аполлонии 19-летний Октавий получил от своей матери известие об убийстве Юлия Цезаря, который, как выяснилось при вскрытии его завещания, усыновил своего внучатого племянника и оставил ему ¾ своего имущества.
Октавий немедленно покинул Аполлонию, но, прибыв в Италию, проявил осторожность и не стал торопиться в Рим. Следуя своей любимой поговорке: «Торопись медленно», он решил сначала все спокойно обдумать и разузнать, какова политическая ситуация. Он предвидел, что нелегко будет получить законно причитавшееся ему наследство Юлия Цезаря.
Четвертую часть своего имущества Цезарь завещал римскому народу, так что Октавий должен был каждому гражданину Рима выплатить по 75 драхм.
Все деньги Цезаря после его убийства были перенесены по желанию его вдовы Кальпурнии в дом Марка Антония, консула и ближайшего соратника Цезаря. Таким образом, Октавию предстояло иметь дело прежде всего с Антонием.
После убийства Цезаря Антоний сумел достигнуть примирения с убийцами и, не собираясь им мстить, стал фактически почти хозяином Рима, имея главного противника в лице Цицерона.
Приехав в Рим, Октавий официально принял свое усыновление и согласно римским обычаям должен был отныне именоваться Гай Юлий Цезарь Октавиан. Однако усыновленный внучатый племянник великого Цезаря никогда не называл себя своим законным полным именем, тщательно избегал имени Октавиан, ибо скромный род Октавиев не мог сравниться со знатным родом Юлиев, и юный честолюбец предпочитал, чтобы люди совсем забыли его прежнее незнатное имя. В надписях он назывался кратко: Император Цезарь, с 27 г. до н. э. – Император Цезарь Август; титул император он превратил как бы в свое личное имя. Но так как все последующие императоры были Цезарями и Августами, то историкам ничего не оставалось делать, как называть его ненавистным именем Октавиан, чтобы отличить от других императоров.
Октавиан обратился к Антонию с просьбой вернуть деньги Юлия Цезаря, причем, он просил даже не все, а только ту часть, которая была завещана римским гражданам.
Однако Антоний высокомерно отнесся к неожиданному наследнику и деньги не отдал, заявив, что финансовые дела покойного Цезаря были весьма запутаны, что тот владел государственной казной и оставил ее пустой.
Тогда Октавиан продал имевшуюся у него часть наследства Цезаря, а также свое имущество, и роздал деньги народу, чем сразу расположил его к себе, вызывая сочувствие и восхищение. Как пишет Плутарх, «слава Юлия Цезаря – даже покойного! – поддерживала его друзей, а тот, кто унаследовал его имя, мгновенно сделался из беспомощного мальчишки первым среди римлян, словно надев на шею талисман, защищавший его от могущества и вражды Антония».
Молодой Октавиан обладал изящным телосложением, красивым лицом, слабым здоровьем, железным властолюбием, змеиной хитростью и полным бессердечием. Внешне он мог быть скромным, любезным и вкрадчивым.
Октавиан решил противопоставить Антонию Цицерона, который ненавидел его лютой ненавистью, уговорив добиваться совместного консульства. Цицерон доверился мальчишке, просил народ за него, расположил в его пользу сенаторов. Но стоило юноше получить должность и возвыситься (в августе 43 г. до н. э. Октавиан, двинув свои войскаа на Рим, был избран консулом, но вторым консулом стал Квинт Педий, двоюродный дядя Октавиана), как он слышать больше не хотел о Цицероне, вступил в дружбу с Марком Антонием и Марком Эмилием Лепидом, и эти трое, слив свои силы воедино, поделили верховную власть.
Так в ноябре 43 г. до н. э. возник второй триумвират – союз Октавиана, Антония и Лепида, которые официально на пять лет взяли власть в свои руки, якобы для приведения государства в порядок, и опубликовали проскрипции – списки врагов отечества, подлежащих убийству. К смерти и конфискации имущества было приговорено около трехсот сенаторов и двух тысяч всадников. Октавиан жертвовал Цицероном, Лепид – своим братом Павлом, Антоний – Луцием Цезарем, своим дядей. На вырученные при этом средства триумвиры планировали вести войну с убийцами Цезаря.
В полной мере оправдались пророческие слова Юлия Цезаря о том, что если он будет убит, то государство ввергнется в ужасы гражданской войны.
Осенью 42 г. до н. э. триумвиры вступили в войну. Брут и Кассий собрали большое войско. Война развернулась на территории Греции. Обе армии встретились при Филиппах.
Как пишет Плутарх, «никогда еще стольогромные войска римлян не сражались друг против друга. Числом воинов Брут намного уступал Октавиану, зато войско его отличалось поразительной красотой и великолепием вооружения. Почти у всех оружие было украшено золотом и серебром; на это Брут денег не жалел, хотя во всем остальном старался приучать военачальников к умеренности и строгой бережливости. Он полагал, что богатство, которое воин держит в руках и носит на собственном теле, честолюбивым прибавляет в бою отваги, а корыстолюбивым – упорства, ибо в оружии своем они видят ценное имущество и зорко его берегут».
При Филиппах произошло два сражения, в результате которых Кассий был убит, а Брут покончил с собой.
Таким образом, триумвиры стали полными хозяевами государства и временно поделили его между собой: Антоний взял себе самую богатую долю – восточные провинции, Лепид получил Северную Африку, а Октавиан – Италию, Испанию, Галлию и Иллирик.
Лепид первым вышел из игры – в 36 г. до н. э. Октавиану удалось лишить его власти.
Борьба с Антонием затянулась на более продолжительное время. Антоний вел себя на Востоке как истинный повелитель, утопая в роскоши и наслаждениях. Не умея и не желая владеть своими страстями, он как бы купался в волнах счастья, устремляясь к своей погибели.
«Ко всем природным слабостям Антония прибавилась последняя напасть – любовь к Клеопатре, – разбудив и приведя в неистовое волнение многие страсти, до той поры скрытые и неподвижные, и подавив, уничтожив все здравые и добрые начала, которые пытались ей противостоять». «Угадавши в Антонии по его шуткам грубого и пошлого солдафона, Клеопатра и сама заговорила в подобном же тоне – смело и без всяких стеснений. Хотя красота этой женщины не была такой, что зовется несравненной и поражает с первого взгляда, зато обращение ее отличалось неотразимой прелестью, и поэтому ее облик, сочетавшийся с редкой убедительностью речей, с огромным обаянием, сквозившим в каждом слове, в каждом движении, накрепко врезался в душу. Самые звуки ее голоса ласкали и радовали слух, а язык был словно многострунный инструмент, легко настраивающийся на любой лад – на любое наречие, так что лишь с очень немногими варварами она говорила через переводчика, а чаще всего сама беседовала с чужеземцами – эфиопами, троглодитами, евреями, арабами, мидийцами, парфянами.
Антоний был увлечен до такой степени, что позволил Клеопатре увезти себя в Александрию – и это в то самое время, когда в Риме его супруга Фульвия, отстаивая его дело, вступила в войну с Октавианом. В Александрии Антоний вел жизнь мальчишки-бездельника и за пустыми забавами растрачивал и проматывал самое дорогое – время» (Плутарх. Антоний. XXV, XXVII – XXVIII).
Пока Антоний в Александрии упивался счастьем с Клеопатрой, Октавиан в Риме находился в весьма тяжелом положении, и против него стала подниматься грозная волна ненависти, вызванная голодом, грабежами воинов, проскрипциями. В 41 – 40 гг. до н. э. в Италии вспыхнула война между Октавианом и консулом Луцием Антонием, братом Марка Антония; вместе с Луцием эту войну возглавила Фульвия, жена Марка Антония, отличавшаяся огромной энергией и честолюбием. Эту войну Октавиан выиграл, Луций Антоний сдался на милость победителя, а Фульвия бежала и в скором времени скончалась.
Октавиан, унаследовав имя Цезаря, но не его характер, проявил к побежденным жестокость, недостойную Цезаря. «Всех, кто пытался молить о пощаде или оправдываться, он обрывал тремя словами: «Ты должен умереть!». Некоторые пишут, будто он отобрал из сдавшихся триста человек всех сословий и в иды марта у алтаря божественного Юлия Цезаря приказал перебить их, как жертвенный скот. Были и такие, которые утверждали, что он умышленно довел дело до войны, чтобы его тайные враги и все, кто шел за ним из страха и против воли, воспользовались возможностью примкнуть к Луцию Антонию и выдали бы себя, и чтобы он мог разгромив их, из конфискованного имущества выплатить ветеранам обещанное вознаграждение» (Светоний. Божественный Август. 15).
Октавиан пгонимал, что в данный момент силы его не настолько велики, чтобы вступить в решительный бой с Марком Антонием. Поэтому он предпочел возобновить с ним союз, а всю вину за прошлое взвалил на неистовую Фульвию, поскольку ее уже не было в живых.
Марк Антоний охотно пошел на примирение. Они встретились на юге Италии в Брундизии в октябре 40 г. до н. э. В залог прочности их союза Октавиан выдал свою добродетельную сестру Октавию Младшую замуж за Марка Антония, который хотя и жил с Клеопатрой, но официально на ней женат не был.
Естественно, примирение это было временным, но осторожный Октавиан не торопился вступить в решительную схватку.
В 36 г. до н. э. Октавиану удалось разделаться с Лепидом и убрать его с политической арены.
В 35 г. до н. э. погиб Секст Помпей.
В 32 г. до н. э. наступил, наконец, полный разрыв между Октавианом и Марком Антонием, который развелся с Октавией и навсегда остался с Клеопатрой, официально объявив ее своей женой.
Обе стороны начали открыто готовиться к военному столкновению. «Пока войска собирались, Антоний и Клеопатра отплыли на остров Самос (в Эгейском море) и там проводили время в развлечениях и удовольствиях. Чуть ли не вся вселенная гудела от стонов и рыданий, а в это время один-единственный остров в Эгейском море много дней подряд оглашался звуками флейт и кифар, театры были заполнены зрителями и хоры состязались друг с другом. В народе с недоумением говорили: каковы же будут у них победные торжества, если они с таким великолепием празднуют приготовления к войне?!» (Плут. Ант. LVI).
Для Антония и Клеопатры все закончилось очень плохо. В морской битве при мысе Акции у берегов Северной Африки 2 сентября 31 г. до н. э. они потерпели поражение. Клеопатра обратилась в бегство, Антоний впал в полное отчаяние. Спустя некоторое время Антоний покончил с собой, а войска Октавиана вступили в Египет, и Клеопатра стала пленницей.
Клеопатре удалось разведать, что Октавиан очень хочет сохранить ей жизнь, чтобы отправить ее в Рим и в цепях провести по городу в своем триумфальном шествии. Но Клеопатра больше жизни ценила свое гордое тщеславие. Хотя по приказу Октавиана к ней была приставлена бдительная стража, ей тем не менее удалось покончить с собой и не дать наследнику Юлия Цезаря насладиться глумлением. По одной из версий она умерла от укуса аспида, по другой – приняв яд, спрятанный в головной шпильке.
«Октавиан, хотя и был раздосадован смертью Клеопатры, не мог не восхищаться ее благородством и велел с надлежащею пышностью похоронить ее рядом с Антонием. Клеопатра умерла тридцати девяти лет, Антоний прожил пятьдесят шесть или, по другим сведениям, пятьдесят три года. Статуи Антония были сброшены с пьедесталов, а за то, чтобы эта участь не постигла и статуи Клеопатры, один из ее друзей заплатил Октавиану две тысячи талантов» (Плут. Ант. LXXXVI).
Октавиан приказал убить Антулла, старшего сына Антония и Фульвии, а также – Цезариона, сына Клеопатры и Юлия Цезаря. Всех же остальных детей, как Антония, так и Клеопатры он оставил в живых и дал им воспитание, относясь к ним как к своим близким родственникам.
Октавиан оказался победителем, гражданские войны кончились, и он хорошо понимал, что в мирное время быть откровенным властителем Рима не так просто. Ведь официально Октавиан с оружием в руках мстил убийцам своего отца и спасал государство. Недаром, много лет спустя, когда жизненный путь его был близок к завершению, Октавиан написал в автобиографии: «Девятнадцати лет отроду я по своему собственному решению и на свои частные средства собрал войско, с помощью которого вернул свободу государству, подавленному господством банды заговорщиков» (Деяния божественного Августа. 1).
Теперь, когда в государстве наступил внутренний мир, Октавиан стал подумывать о том, чтобы сложить с себя власть и передать все дела Сенату и народу. По этому поводу он стал советоваться со своими ближайшими друзьями -  с Гаем Цильнием Меценатом, которого ценил за умение молчать, и с Марком Випсанием Агриппой, которого ценил за скромность и за выносливость в трудах. Агриппа посоветовал Октавиану отказаться от единовластия, но Меценат рассудил иначе. Он посоветовал Октавиану взять управление государством в свои руки совместно другими достойными людьми и развернул широкую программу необходимых мероприятий.
«Октавиан весьма похвалил и Агриппу, и Мецената за мудрость, красноречие и откровенность, но предпочтение отдал совету Мецената. Однако не все, что посоветовал Меценат, он немедленно провел в жизнь, так как боялся испортить дело, если он станет слишком быстро переделывать людей» (Дион Кассий. История. 52, 41).
Октавиан заложил основы такого государства, которое фактически было монархией, но имело республиканскую внешность. Все республиканские учреждения и государственные должности были сохранены.
Октавиан официально отказался от того, чтобы пожизненно быть диктатором и консулом, удовлетворившись почетным наименованием принцепса Сената. Принцепсом назывался тот, кто в списке сенаторов стоял первым; формально у принцепса не было никакой власти, он пользовался лишь авторитетом, но обладал драгоценным правом первым высказывать свое мнение в Сенате. Это право Октавиан сохранил за собой навсегда.
В середине января 27 г. до н. э. Сенат присвоил Октавиану почетное звание Август (от augere «увеличивать», т. е. «возвеличенный богами»). С этого времени повелитель римлян стал именоваться Император Цезарь Август.
На протяжении своего долгого правления Август 21 раз получал почетный военный титул император, который тогда еще не был синонимом высшей власти. Синонимом высшей власти стал титул принцепс, так что форма государства, созданного Августа, получила название принципат.
1 июля 23 г. до н. э. Август официально получил власть народного (точнее – плебейского) трибуна. Согласно древнему римскому закону трибуны обязаны были следить за деятельностью должностных лиц и Сената. Присвоив себе трибунскую власть, Август нарушил закон, ибо трибунами имели право быть только плебеи, а он по усыновлению принадлежал к патрицианскому роду Юлиев. Однако официально он получал власть трибуна ежегодно, в общей сложности 37 раз.
Самое главное заключалось в том, что в руках Октавиана находились огромные материальные ресурсы; у него была своя казна (фиск); в фиск поступали доходы с такой огромной и богатой страны, как Египет, который стал личной собственностью Октавиана; кроме того, он был официальным правителем провинций Галлии, иллирии, Македонии и Сирии. Армия также оставалась в руках Октавиана, она достигла 300000 человек, а в Риме и в других городах Италии разместились войска его личной охраны – так называемые преторианские когорты (в общей сложности 9000 человек).
Обладая фактически монархической властью, Август всю жизнь старался ее завуалировать, делая вид, что он только первый среди равных. Его изощренный ум сумел обуздать его тщеславие, и он никогда не позволял себе роскоши упиваться внешними знаками величия, хотя весь римский мир раболепствовал перед ним.
Светоний пишет: «Храмов в свою честь он не позволял возводить в провинциях кроме как с двойным посвящением – ему и богине Роме (богине города Рима). А в самом Риме он от этой почести отказался наотрез. Даже серебряные статуи, которые были отлиты в его честь он все перелил на монеты и на эти средства посвятил два золотых треножника Аполлону Палатинскому.
Диктаторскую власть народ предлагал ему неотступно, но он на коленях, спустив с плеч тогу и обнажив грудь, умолял его от этого избавить» (Свет. Авг. 52).
Август запретил называть себя господином (dominus), ибо это слово употребляли только рабы по отношению к хозяину, а Август, обратив свободных римлян фактически в своих рабов, ради собственной безопасности хотел, чтобы они воображали себя свободными людьми.
Приступив к реорганизации государства, Август позаботился о том, чтобы укрепить устои рабовладения: всех беглых рабов он вернул их хозяевам, ограничил возможности отпущения рабов на волю и восстановил древний закон, согласно которому подлежал казни не только раб, убивший господина, но и все рабы, которые в момент убийства находились в доме.
Август пересмотрел списки Сената и значительно их сократил, исключив всех неугодных лиц. Сенатором отныне мог стать только тот, чье состояние достигало одного миллиона двухсот тысяч сестерциев.
Лица, состояние которых достигало четырехсот тысяч сестерциев, официально принадлежали к так называемым всадникам. Этому социальному слою Август покровительствовал. Из всадников назначались военачальники и должностные лица. Впоследствии из всадников сформировалось императорское чиновничество.
По отношению к неимущей части римских граждан, к основной массе плебеев, Август проводил политику, направленную на удаление их жажды «хлеба и зрелищ». В автобиографии он пишет: «Римскому плебсу я отсчитал на каждого человека по триста сестерциев согласно завещанию моего отца Юлия Цезаря, а от своего имени я дал каждому по четыреста сестерциев из военной добычи тогда, когда я был в пятый раз консулом (в 29 г. до н. э.). Еще раз, в десятое мое консульство (в 24 г. до н. э.) я отсчитал из моего собственного имущества по четыреста сестерциев каждому. Когда я был консулом в одиннадцатый раз (в 23 г. до н. э.), я двенадцать раз раздавал зерно, купив его на свои частные средства. Когда я был в двенадцатый раз народным трибуном (в 12 г. до н. э.), я в третий раз выдал каждому по четыреста сестерциев. Все эти раздачи никогда не охватывали менее, чем двести пятьдесят тысяч человек. Когда я был народным трибуном в восемнадцатый раз, а консулом – в двенадцатый (в 5 г. до н. э.), я выдал по шестьдесят денариев плебеям, которые тогда получали государственный паек, а было их немногим более, чем двести тысяч человек…
Четыре раза я своими деньгами помогал государственной казне и передал казначеям сто пятьдесят миллионов сестерциев. А в консульство Марка Лепида и Луция Аррунция (в 6 г.) я из моих личных средств внес сто семьдесят миллионов сестерциев в военную казну, которая была создана по моей инициативе, чтобы из нее выдавались наградные деньги воинам, которые прослужили по двадцать и более лет…
От своего имени я устраивал гладиаторские игры три раза, а от имени моих сыновей и внуков – пять раз; в этих играх сражалось около десяти тысяч человек. Двадцать шесть раз я от своего имени и от имени моих сыновей и внуков устраивал для народа в цирке на Форуме или в амфитеатрах зрелища охоты на африканских зверей, во время которых было убито около трех с половиной тысяч зверей» (ДБА, 15, 17, 22).
Всеобщие симпатии Август привлек к себе, приказав сжечь списки давних должников государственной казны.
Август не обладал талантом полководца, но его подлинный талант заключался в том, что он умел осознать ограниченность своих способностей и старался не браться за дела, которых не разумел. Поэтому он очень заботился о том, чтобы иметь при себе талантливых и преданных помощников. Выгодным людям он был непоколебимо верен.
Август очень редко возглавлял военные походы, обычно он поручал это другим. В военных делах так же, как и во всех прочих, он старался проявлять большую осмотрительность и рассудительность. «Он никогда не начинал сражение или войну, если не был уверен, что при победе выиграет больше, чем потеряет при поражении. Тех, кто домогается малых выгод ценою больших опасностей, он сравнивал с рыболовом, который удит рыбу на золотой крючок; оторвись крючок – и никакой улов не возместит потери» (Свет. Авг. 25).
Август продолжал традиционную завоевательную политику, но делал это с большой осторожностью. В 10 г до н. э. в римскую провинцию была превращена Паннония (территория современной Венгрии). В 5 г. создана провинция Германия.
Однако новые завоевания давались Риму с большим трудом. В 6 г. против власти Рима вспыхнуло грандиозное восстание в Иллирии и в Паннонии, которое продолжалось в течение трех лет.
В 9 г., когда это восстание было наконец подавлено, взметнулось новое мощное восстание, на этот раз в Германии. Германцы сумели заманить в непроходимые болотистые леса три римских легиона под командованием Квинтилия Вара и полностью уничтожить их.
«Получив известие об этом поражении, Август приказал расставить по городу Риму караулы, чтобы предотвратить междоусобия, наместникам провинций он продлил их полномочия, чтобы люди опытные и знакомые с ситуацией смогли бы удержать в подчинении народы, зависимые от римлян и находящиеся с ними в союзе. Юпитеру Наилучшему Величайшему он дал обет устроить великолепные игры, если положение государства улучшится. Рассказывали, что он до того был сокрушен, что несколько месяцев подряд не стриг волос и не брился и не раз бился головой о косяк двери, восклицая: «Квинтилий Вар, верни легионы!» – а день поражения (2 августа) каждый год отмечал как день траура и скорби» (Свет. Авг. 23).
Август резко ограничил военную экспансию. Он считал, что Римской империи следует заботиться не столько о приобретении новых владений, сколько об охране того, что уже имеется. Как писал впоследствии Тацит, Август мудро завещал не расширять границ империи.
Потомки ценили Августа за то, что он сумел оградить Римское государство от внешних опасностей. Историк Геродиан (ок. 170 – 240 гг.) пишет: «С тех пор как единовластие перешло к Августу, он освободил италийцев от трудов, лишил их оружия и окружил державу укреплениями и военными лагерями, поставив нанятых за определенное жалование воинов в качестве ограды Римской державы; он обезопасил державу, отгородив ее великими реками, оплотом из рвов и гор, необитаемой и непроходимой землей» (Геродиан. История императорской власти после Марка. II, II).
Сам Август очень гордился тем, что даровал римскому народу мир, которого тот почти никогда не имел за всю историю. В автобиографии Август пишет: «Храм Януса Квирина, относительно которого у наших предков было в обычае, чтобы он бывал заперт только тогда, когда во всех владениях римского народа на суше и на море господствует мир, добытый победами, – в то время как от самого основания Рима (с 753 г. до н. э.) и до моего появления на свет, как гласит предание. Храм этот был заперт только два раза, за то время, что я был принцепсом, храм этот был заперт три раза по постановлению Сената» (ДБА, 13).
В Риме Август учредил особый культ божества мирного времени, которое стало называться Pax Augusta – Августов Мир, и повелел построить на Марсовом поле роскошный беломраморный Алтарь Мира, украшенный изящными скульптурными рельефами.
Резкое ограничение завоевательной политики дало возможность Августу развернуть широкое строительство как в Риме, так и в других городах. Он украсил Рим многими великолепными зданиями, отделанными мрамором, и создал новую площадь – форум Августа – главным композиционным элементом которого был роскошный храм Марса Мстителя, это должно было напоминать об Августе как о мстителе за убийство Юлия Цезаря. Гигантские беломраморные колонны этого храма сохранились до нашего времени.
Республиканский Рим обладал скромной внешностью. Август начал превращать его в блистательный город и считал своей заслугой, что «получил Рим кирпичным, а оставил его мраморным» (Свет. Авг. 28).
Август стремился привлечь к себе симпатии общественного настроения. Через своего друга Мецената он оказывал покровительство поэтам и заботился о том, чтобы в своих произведениях они проводили идеи, угодные ему. Хотя Август не разрешил построить в Риме храм в свою честь, он был очень доволен тем, что Вергилий в своей фундаментальной поэме «Энеида» фактически обожествил его. Вергилий умер, не закончив «Энеиду», и завещал ее уничтожить, будучи недовольным своим главным произведением. Но Август не выполнил его последнюю волю, напротив, он приказал друзьям поэта доработать «Энеиду» и опубликовать ее как можно быстрее.
Внешне Август старался держаться скромно и достойно и как будто даже пытался вернуть развращенный роскошью Рим к строгим нравам древней республики. Август издал законы, чтобы укрепить семью и обуздать роскошь и разврат. Однако по жестокой закономерности судьбы ему пришлось применить эти карающие законы к членам своей семьи, ибо его лицемерие, расчетливость и бессердечие пагубным образом сказались на нравственном облике его детей и внуков.
Сам Август в личной жизни далеко не всегда был безупречен. Он дважды женился из политических соображений, а третью свою жену Ливию попросту отобрал у ее мужа, хотя она имела сына и ждала второго ребенка. Август имел много любовниц, и даже его друзья не отрицали того, что он соблазнял чужих жен. Они оправдывали его тем, что делал он это, якобы, не по склонности к сладострастию, а из желания через женщин узнать мысли их мужей, любовников, родных и знакомых.
Со времени Августа в Риме появились профессиональные доносчики. Правда Август умел сдерживать их рвение и относился спокойно к тому, кто отзывался о нем нелестно. Однажды он так ответил своему приемному сыну Тиберию: «Не поддавайся порывам юности, милый Тиберий, и не слишком возмущайся, если кто-либо обо мне говорит плохо: достаточно и того, что никто не может мне сделать ничего плохого» (Свет. Авг. 51).
Могучий повелитель Римской империи любил щеголять своей скромностью. «В простоте его обстановки и утвари можно убедиться и теперь (начало II в.) по сохранившимся столам и ложам, которые вряд ли удовлетворили бы и простого обывателя. Даже спал он, говорят, на постели низкой и жесткой. Одежду носил только домашнего изготовления, сотканную сестрой, женой, дочерью или внуками; тогу носил ни узкую, ни пышную с каймой ни широкой, ни узкой, а обувь подбивал толстыми подошвами, чтобы казаться выше. Что касается пищи, то ел он очень мало и неприхотливо. Вина по натуре своей он пил очень мало» (Свет. Авг. 73, 76, 77).
Государственный порядок, заведенный Августом, оказался устойчивым. Сам Август благополучно царствовал до самой смерти. Хотя от природы было у него слабое здоровье, он дожил почти до 76 лет и скончался 19 августа 14 г. Смерть его была легкая и быстрая.
«Перед смертью он спросил окружавших его друзей, хорошо ли он сыграл комедию жизни? И произнес заключительные строки:
     Коль хорошо сыграли мы, похлопайте
     И проводите добрым нас приветствием»
                                                  (Свет. Авг. 99).
Август похоронен в Риме в огромном круглом мавзолее, руины которого сохранились до нашего времени. После смерти он был официально причислен к богам. Античная традиция считала божественного Августа самым счастливым из всех римских императоров.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC