Древний Рим: Республика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Древний Рим: Республика » Быт древних римлян » Семейные отношения


Семейные отношения

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Власть отца в древнем Риме

Древнейшие законы Рима предоставляли отцу неограниченную власть. Многочисленные и разнообразные права, которыми он был наделен по закону, можно распределить на три категории, смотря по тому, выступает ли отец семейства в качестве религиозного главы, хозяина семейной собственности или же судьи.

I. Отец является верховным руководителем во всем, что касается домашней религии: он распоряжается всеми обрядами домашнего культа, как ему вздумается или, вернее, как ими распоряжался его отец. Никто из домочадцев не оспаривает его верховной жреческой власти. Само государство и его понтифики не могут ни в чем изменить распоряжений домовладыки. Как жрец домашнего очага, он не имеет над собой никого старшего.

В качестве религиозного главы он отвечал за непрерывность культа, а следовательно, и за непрерывность рода. Все, что касается этой непрерывности, — а в этом его главная забота и главная обязанность, — зависит от него одного. Отсюда вытекает целый ряд прав.

Право признать или отвергнуть новорожденного ребенка. Это право принадлежит отцу, как по римским, так и по греческим законам. Хотя оно и варварское, но не стоит в противоречии с основами семейного строя. Кровное родство, даже если оно и не подвергается сомнению, езде недостаточно для допущения в священный круг семьи; необходимо также согласие ее главы и приобщение к культу. Пока ребенок не приобщен к домашней религии, он ничто для отца.

Право прогнать жену в случае бесплодия, так как род не должен прекращаться; или же в случае прелюбодеяния, так как потомство должно быть чистым, без всякой примеси.

Право выдавать замуж дочь, т. е. уступать другому власть, которую он имеет над нею. Право женить сына: женитьба сына имеет значение для продолжения рода.

Право эмансипировать, т. е. исключать сына из семьи и из семейного культа. Право усыновлять, т. е. вводить чужого в культ домашнего очага.

Право назначать перед смертью опекуна жене и детям.

Все эти права принадлежали исключительно отцу и никому другому из членов семьи. Жена не имела права развода, по крайней мере в более древние времена. Даже сделавшись вдовой, она не могла ни эмансипировать, ни усыновлять. Ей никогда не принадлежало право опеки, даже над собственными детьми. В случае развода дети оставались при отце. Она никогда не имела власти над детьми. Для замужества дочери не требовалось ее согласия.

II. Собственность признавалась первоначально принадлежащей всему роду, как предкам, так и потомкам. Эта собственность по самой природе своей была неделима; в каждой семье мог быть только один собственник — сама семья, и только один владелец — отец семьи.

Собственность не могла быть разделена и находилась целиком в руках отца. Ни жена, ни сын не имели ничего своего. Право распоряжения приданым тогда еще не существовало. Приданое жены вполне принадлежало ее мужу, который имел по отношению к нему право не только распорядителя, но и собственника. Все, что жена могла приобрести во время брака, попадало в руки мужа. Она не получала даже обратно своего приданого, когда становилась вдовой.

Сын был в таком же положении, как и жена; ему ничто не принадлежало. Всякое дарение, сделанное в пользу сына, было недействительно, так как у него ничего не было своего. Он ничего не мог приобрести: плоды его работы, прибыль от торговли — все это принадлежало его отцу. Если какой-нибудь посторонний человек делал завещание в пользу сына, то не сын, а отец получал наследство.

Отец мог продать своего сына. В текстах мы не находим ясных указаний на природу договора купли-продажи, который при этом заключался, ни на ограничения, быть может, существовавшие в нем. Представляется вероятным, что проданный сын не делался совершенно рабом покупателя. Отец мог требовать, чтобы сын был продан ему обратно. В таком случае он получал снова власть над ним и мог его вторично продать. Закон Двенадцати таблиц разрешает повторять эту продажу до трех раз, но заявляет, что после троекратной продажи сын освобождается, наконец, от власти отца.

III. Плутарх сообщает нам, что в Риме жены точно так же, как и дети, не могли являться в суде даже в качестве свидетелей. Из всей семьи один только отец имел эту привилегию. Зато он нес и ответственность за преступления, совершенные кем-либо из его домочадцев.

Если сын или жена были лишены государственного суда, так это потому, что они подчинялись суду домашнему. Их судьей был глава семейства, который творил суд на основании своей власти отца и мужа, от имени рода и пред очами домашних богов.

Тит Ливий рассказывает, что сенат, желая искоренить в Риме вакханалии, постановил предавать смертной казни всех, кто будет в них участвовать. Это постановление легко было применять к гражданам, но совсем иначе обстояло дело по отношению к женщинам, которые оказывались не менее виновными. Тут возникло весьма серьезное затруднение: женщины не были вовсе подсудны государству, только семья имела право судить их. Сенат отнесся с уважением к этому старому обычаю и предоставил отцам и мужьям произнесение над женщинами смертного приговора.

Право суда, которое отец семьи имел над своими домочадцами, было полное, и на его решение не могло быть апелляции. Он мог приговаривать даже к смертной казни, как это делал магистрат города. Никакая власть не имела права изменить его решений. «Муж, — говорит Катон Старший, — судья своей жены, и его власть не имеет границ: он делает, что хочет. Если жена совершила проступок — он ее наказывает; если она выпила вина — он ее приговаривает; если она вступила в связь с другим — он ее убивает». Такое же право имел он по отношению к детям. Валерий Максим упоминает о некоем Атилии, который убил свою дочь за то, что она дурно себя вела. Известен случай, когда отец предал смертной казни своего сына, участвовавшего в заговоре Катилины.

Подобного рода случаи весьма многочисленны в римской истории. Было бы, впрочем, ошибочно думать, что отец имел неограниченно право убивать своих детей. Он был их судья; если он их и казнил, то лишь на основании своего права суда.

Кроме того, нужно заметить, что авторитет отца не был произволом. Он основывался на верованиях, которые коренились в глубине души, и в этих же самых верованиях он находил себе и ограничение. Так, напр., отец имел право изгнать сына из семьи, но он в то же время знал, что если поступить таким образом, род может прекратиться, и маны его предков подвергнутся вечному забвению. Он имел право усыновить чужого, но религия запрещала это делать, если у него был родной сын. Он был единственным владельцем имущества, но он не имел права, по крайней мере вначале, отчуждать его. Он мог прогнать свою жену, но при этом ему приходилось решаться порвать религиозную связь, которую брак устанавливал между ним и его женой. Таким образом религия налагала на отца столько же обязанностей, сколько давала ему прав [1].

(Fustel de Coulanges.La Cite antique, стр. 28 и след., 7-е изд. Hachetle).

__________

* [1] Впоследствии и обычай, и закон значительно уменьшили права отца. Тем не менее, один юрист писал еще во втором веке нашей эры: «Нет народа, который предоставлял бы отцу такую власть над детьми, какую предоставляем ему мы».

0

2

Домашний суд

Современные юристы часто старались определить состав, компетенцию и процедуру домашнего суда, но все их изыскания не приводили ни к чему. Да оно и понятно. В самом деле, судебная власть отца не имеет ничего общего с государственными магистратурами: она определяется не законами, а нравами и обычаями. Ее авторитет, представляя собой род домашней цензуры, был чисто нравственный, и ее организация, изменчивая и неопределенная, зависела только от обычая, и никогда не была предметом законодательной регламентации. Она выступает во всех значительных случаях семейной жизни: она играет руководящую роль и при обручении молодой девушки, и при торжестве совершеннолетия, когда юноша, выходя из-под опеки, надевает тогу мужчины (toga virilis); она является блюстительницей интересов сирот, она сопутствует домовладыке, когда тот судит и наказывает проступки своей жены или детей. Без сомнения, при всех этих разнообразных обстоятельствах, собрание домочадцев не имело никакой принудительной силы, не опиралось ни на какой авторитет закона: глава семьи, который бы прогнал свою жену, или казнил своего сына, не собрав для суда  над ними родных и друзей, или же вопреки их постановлению, не нарушил бы этим никакого закона, но он восстановил бы против себя общественное мнение, подвергся бы порицанию цензора и даже уголовному обвинению в народном собрании, которое, являясь одновременно и законодателем и судьей, может выступить в случае молчания закона на защиту попранной нравственности.

На основании обычая, домашний суд был облечен особой властью по отношению к женщине. Часто государство, без сомнения, для того чтобы избежать скандала, поручало ему привести в исполнение приговор, произнесенный над женщиной общественным судом. Женщина в течение всей своей жизни оставалась подчиненной нравственному авторитету этого семейного совета. Если она находилась под властью отца, этот совет заседал при отце; когда она оставалась сиротой, этот совет оберегал ее нравственные интересы, как опекун — интересы имущественные. Наконец, даже когда она выходила замуж, ничто, по- видимому, не изменялось ни в правах, ни в составе этого совета, если не считать прибавления нового члена — мужа. Этот последний так же, как и отец, неизменно созывал совет родных жены всякий раз, когда дело шло о суде над нею и о ее наказании. Отец и муж встречались таким образом в одном и том же семейном собрании, где власть мужняя и власть отцовская действовали во взаимном согласии.

(Gide, Etude sur la condition priuee de la femme, стр. 116 2-е изд.).

0


Вы здесь » Древний Рим: Республика » Быт древних римлян » Семейные отношения


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC