Древний Рим: Республика

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Древний Рим: Республика » Наши первоисточники » ДИОН КАССИЙ КОКЦЕАН. РИМСКАЯ ИСТОРИЯ.


ДИОН КАССИЙ КОКЦЕАН. РИМСКАЯ ИСТОРИЯ.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Ди́он Ка́ссий Кокцеа́н (греч. Δίων Κάσσιος, лат. Lucius Claudius Cassius Dio Cocceianus; 155 — 235 гг.)

[b]РИМСКАЯ ИСТОРИЯ.

Книга 48.

[b]СОДЕРЖАНИЕ.

Как Цезарь боролся с Фульвией и Луцием Антонием (главы 1—15).
Как Секст Помпей занял Сицилию (главы 16—20).
Как парфяне заняли страну до Геллеспонта (главы 24—26).
Как Цезарь и Антоний достигли соглашения с Секстом (главы 27—31, 36—38).
Как Публий Вентидий победил парфян и приобрел Азию (главы 39—41).
Как Цезарь начал готовиться к войне с Секстом (главы 45—49).
О Байях (главы 50—51).

1. Так погибли Брут и Кассий, убитые теми же мечами, которыми они убили Цезаря. Также и другие участники заговора против него были все, кроме очень немногих, уничтожены — одни перед этим, другие в это же время, и некоторые впоследствии. Правосудие и Божественная Воля, казалось, сделали так, что убили и самих себя люди, ранее убившие своего благодетеля, того, кто достиг такой высоты одновременно благодаря собственной доблести и доброй судьбе. (2) Что касается Цезаря и Антония, с другой стороны, то они в это время получили преимущество над Лепидом, потому что он не разделил с ними победу; однако вскоре им суждено было обратиться против друг друга. Ибо трудно для трех людей, или даже двух, равных в звании и в военных успехах, взявших под контроль такие обширные интересы, быть единого мнения. (3) Следовательно, хотя они какое-то время извлекали пользу из совместных действий с целью свержения своих противников, теперь они начали использовать все приобретенное для борьбы друг с другом. Таким образом, они немедленно перераспределили империю, так, чтобы Испания и Нумидия отошли к Цезарю, Галлия и Африка к Антонию; далее они согласились, что, в случае, если Лепид выкажет свое недовольство этим, они должны будут уступить ему Африку.

2. Только эти провинции они распределили между собой, так как Секст по прежнему занимал Сардинию и Сицилию, а другие области вне Италии были все еще в хаосе. Относительно самой Италии я, конечно, ничего не могу сказать, поскольку она всегда исключалось из таких распределений; ибо они никогда даже не говорили, что боролись, чтобы получить ее, но как будто защищали ее. (2) Так что они оставили Италию и провинции, удерживаемые Секстом, в общей собственности, а Антоний взял на себя задачу ослабить тех, кто боролся против них и собрать деньги, необходимые для выплат, обещанных солдатам; Цезарь же должен был лишить власти Лепида в случае, если он сделает любой враждебный ход, вести войну против Секста (3) и распределить между ветеранами, достигшими возрастного предела, обещанную им землю; этих они сразу же уволили со службы. Кроме того, он послал с Антонием два своих легиона, а Антоний обещал вернуть ему в обмен столько же легионеров из числа находившихся в то время в Италии. (4) Когда эти соглашения были достигнуты, подписаны и запечатаны, Антоний и Цезарь обменялись копиями документов, чтобы в случае какого-либо нарушения оно могло быть доказано записями. Вслед за этим Антоний отправился в Азию, а Цезарь в Италию.

3. На обратном пути Цезарь был так надломлен болезнью, что люди в Риме даже ожидали его смерти. Они считали, однако, что он так долго мешкал не столько из-за болезни, сколько из-за того, что замышлял какое-то очередное зло, и готовились испытать всевозможные бедствия. (2) Все же они не только присудили победителям в честь их победы множество почестей, которые были бы даны, конечно, и их противникам, одержи те победу (в таких случаях каждый всегда отвергает проигравшего и удостаивает победителя), но постановили также, хотя и против своего желания, устроить в течение почти целого года благодарственные празднования в честь Цезаря, прямо приказавшего им сделать это в одобрение мести, настигшей убийц. (3) Пока Цезарь медлил, ходило множество слухов, вызывавших самые разнообразные чувства. Например, некоторые распространяли сообщение, что он умер, и это вызвало радость многих людей; другие говорили, что он замышляет некое зло, и наполнили многих людей опасением. (4) Поэтому некоторые продолжали прятать свою собственность и защищать себя, а другие решили, что только бегством они могли бы сделать возможным свое спасение. Другие, которых было большинство, не способные даже придумать план из-за чрезмерного страха, готовились встретить гибель. (5) Число храбрых людей было незначительно и чрезвычайно мало; поскольку в свете прежних огромных насилий над жизнью и собственностью они ожидали, что может случиться что-нибудь подобное или еще худшее, ибо теперь они были окончательно побеждены. (6) Поэтому Цезарь, опасавшийся, что они могут начать восстание, тем более, что там был Лепид, отправил письмо к сенату, убеждая его членов быть в хорошем настроении, и далее обещая действовать в умеренном и гуманном духе, по примеру своего отца.

4. Вот что тогда происходило. На следующий год консулами считались Публий Сервилий и Луций Антоний, но в действительности ими были Антоний и Фульвия. Она, теща Цезаря и жена Антония, нисколько не считалась с Лепидом из-за его пассивности и управляла делами самостоятельно, так что ни сенат, ни народное собрание не могли провести никакого решения вопреки ее воле. (2) Во всяком случае, когда Луций потребовал, чтобы ему позволили праздновать триумф над народами, живущими в Альпах, на том основании, что он победил их, Фульвия какое-то время выступала против него, и никто не противился ей, но когда Луций добился ее покровительства и она дала разрешение, все голосовали за триумф единодушно; (3) поэтому, хотя номинально именно Антоний […] и праздновал триумф над народами, которых, по его словам, победил (в действительности, он не сделал ничего заслуживающего триумфа и даже вообще не имел командования в тех областях), все же это был фактически триумф Фульвии […]. Во всяком случае, она получила большее могущество, чем он, (4) ведь дать разрешение на проведение триумфа значит больше, чем отпраздновать триумф, полученный из чужих рук. Хотя Луций получил триумфальные одежды, колесницу и выполнил другие обряды, принятые в таких случаях, казалось, что именно Фульвия устраивала зрелище, используя его только как помощника. (5) Это происходило в первый день года, и Луций хвастался, что он, подобно Марию, провел триумф в первый день того месяца, в котором начал исполнять консульские обязанности. (6) Мало того, он ликовал даже больше, чем Марий, заявляя, что добровольно сложил триумфальные одеяния и собрал сенат в гражданской одежде, тогда как Марий сделал это неохотно. И он добавлял, что Марию достался один-единственный венок, тогда как сам он получил множество от народа, от каждой трибы, — честь, которой не удостаивался ни один из прежних победителей, — в его случае вследствие влияния Фульвии и денег, которые он тайно раздавал различным людям.

5. В этом году Цезарь прибыл в Рим; предприняв обычные шаги, чтобы отпраздновать свою победу, он обратился к управлению и ведению государственных дел. Лепид не прибегал к революционным мерам, отчасти потому, что боялся Цезаря, и отчасти потому, что у него недоставало решимости; а Луций и Фульвия сначала сохраняли спокойствие, ибо рассчитывали на родство с Цезарем и партнерство в осуществлении власти. (2) Но через некоторое время они поссорились: Луций и Фульвия — из-за того, что при распределении земли они не получили долю Антония, Цезарь — из-за того, что не получил от них войска. Поэтому брак, закрепляющий их родство, был расторгнут, и они перешли к открытой войне. (3) Поскольку Цезарь не мог выносить трудный характер своей тещи и предпочитал иметь разногласия скорее с ней, чем с Антонием, он отослал назад ее дочь, заявив, что она все еще девственница, — подтвердив это присягой, — не заботясь о том, подумают ли люди, что он планировал это заранее, готовясь к будущим событиям, или что она столь долгое время оставалась в его доме девственницей по иным причинам. (4) После этого между ними больше не существовало никакой дружбы, но Луций вместе с Фульвией попытался взять в свои руки контроль над делами, притворяясь, что делает это от имени Антония, и ни в чем не уступал Цезарю (чтобы подтвердить преданность брату он взял имя Pietas); (5) в то время как Цезарь, со своей стороны, не предъявлял никаких открытых обвинений против Антония, опасаясь сделать того своим врагом, пока он управляет азиатскими провинциями, но обвинял тех двоих и предпринимал меры, чтобы сорвать их решения, на том основании, что они действовали во всех отношениях вопреки желанию Антония и стремились к собственному господству.

6. Обе стороны возлагали самые большие надежды на право распределения земли, и, следовательно, этим и было вызвано начало их ссоры. Цезарь желал действовать самостоятельно при распределении земель между всеми, кто участвовал в кампании под командованием его и Антония, согласно договору, заключенному между ними после победы, чтобы завоевать их поддержку, (2) в то время как Луций и Фульвия потребовали право самим распределить между своими солдатами выделенные им земли и колонизировать города, чтобы обеспечить себе влияние на эти колонии. Обеим сторонам казалось самым простым дать войскам, которые сражались за них, имущество невооруженных. Но, вопреки их ожиданиям, поднялось большое волнение, и дело начало двигаться к войне. (3) Поскольку сначала Цезарь продолжал отнимать у владельцев и раздавать ветеранам земли всей Италии (кроме тех, которыми владели старые солдаты, получившие их как подарок при отставке или купившие землю у правительства), вместе с рабами и всем имуществом; люди, лишавшиеся своей собственности, были страшно разгневаны на него. (4) Вслед за этим Фульвия и консул изменили свои планы, надеясь получить большую власть, защищая угнетенных, и, следовательно, пренебрегли теми, кто должен был получить имущество, и обратили свое внимание к другому классу, более многочисленному и воодушевленному справедливым негодованием из-за ограбления, которому он подвергался. (5) Затем они стали поддерживать дело этих людей индивидуально, помогая им и объединяя их, так что люди, которые ранее боялись Цезаря, теперь стали храбрыми, найдя вождей, и больше не уступали ничего из своей собственности, так как предполагали, что Марк также одобрял политику консула.

7. Луций и Фульвия, соответственно, завоевывали симпатии этого класса и в то же самое время не сталкивались со сторонниками Цезаря. Ибо вместо того, чтобы притворяться, будто бы солдаты не нуждаются в распределении, они пытались доказать, что имущества тех, кто боролся против них, достаточно для солдат, (2) особенно указывая на большое количество земли и предметов роскоши, из которых, как они объявляли, то, что еще не распродано, следует непосредственно распределить между людьми, а стоимость уже распроданного — выплатить им. Если даже это не удовлетворяло их, они пытались обеспечить их привязанность, возлагая надежды на Азию. (3) Таким образом очень быстро получилось, что Цезарь, насильственно забиравший собственность тех, кто чем-либо обладал, и из-за этого причинявший неприятности и опасности всем, наносил вред обеим партиям; тогда как Луций и Фульвия ни у кого ничего не отнимали и показывали тем, кто должен был получить подарки, что обещания, данные им, могут быть выполнены без конфликта, с помощью ресурсов, имеющихся в наличии, и тем самым покорили оба класса. (4) Из-за всего этого, а также из-за голода, который мучительно угнетал их в это время, поскольку море у Сицилии контролировалось Секстом, а Ионийский Залив — Гнем Домицием Агенобарбом, Цезарь оказался в тяжелом положении. (5) Ибо Домиций был одним из убийц Цезаря, и, спасшись после сражения при Филиппах, собрал маленький флот и стал на какое-то время хозяином Залива, нанося очень большой вред делу противников.

8. Все это стало очень беспокоить Цезаря, так же, как и то, что в спорах между ветеранами и сенаторами и классом землевладельцев в целом — а эти споры росли в огромном количестве, так как борьба шла за огромную награду, — он не мог примкнуть к ни к одной стороне без опасности. (2) Для него невозможно было, конечно, угодить обеим, поскольку одна сторона желала разжечь бунт, другая — сохранить порядок, одна сторона стремилась захватить чужую собственность, другая — удержать свою. И каждый раз, отдавая предпочтение интересам той или иной партии — в зависимости от того, что находил необходимым, — он навлекал на себя ненависть другой; и встречал не столько благодарность за дарованные милости, сколько ненависть за отказ сделать уступки. (3) Ибо один класс принимал как должное все, что ему давали, и не расценивал это как благодеяние, в то время как другой был возмущен тем, что у них отнимали их собственность. И в результате он продолжал оскорблять или одну группу, или другую и подвергался упрекам то за что, что он друг народа, то за то, что он друг армии. (4) Таким образом, он не добился никакого успеха и узнал по собственному опыту, что оружием не превратить враждебное отношение в дружеское, с помощью оружия можно лишь истребить непокорных, но нельзя вынудить их любить того, кого они не желают любить. (5) Вслед за этим он неохотно уступил и не только стал воздерживаться от лишения сенаторов их собственности (раньше он считал возможным отбирать у них имущество, спрашивая: «Из какого еще источника мы должны тогда выплатить ветеранам их награду?» — как будто они поручили ему вести войну или давать огромные обещания солдатам), но также и не захватывал и иной частной собственности, такой как приданое или участки земли, которые были меньше обычного надела, обещанного каждому ветерану.

9. Когда он начал так действовать, сенат и прочие, кто теперь не лишался имущества, стали благожелательны к нему, но ветераны были возмущены, чувствуя, что Цезарь щадит имущество и честь других за счет их собственного имущества и чести, так как они получат меньше. (2) Они убили многих центурионов и прочих, защищавших Цезаря и пытавшихся предотвратить беспорядки, и чуть не убили самого Цезаря, ища любой предлог для удовлетворения своего гнева. (3) И они не прекращали свои волнения до тех пор, пока их собственным родственникам, а также отцам и сыновьям погибших в сражении, не была возвращена вся та земля, которой они владели. В результате солдаты вновь стали более дружественными к Цезарю, в то время как по той же причине народные массы были снова возмущены. (4) Они неоднократно вступали в столкновения и между ними продолжалась непрерывная борьба, так что с обеих сторон было много раненых и убитых. Одна партия была сильнее благодаря имеющемуся у нее оружию и военному опыту, другая — благодаря огромной численности и применяемой тактике обстрела противников с крыш в уличных боях. (5) В результате многие здания сгорели, и арендная плата для проживающих в городе была снижена до максимума в две тысячи сестерциев, в то время как для живущих в остальной части Италии, она была уменьшена на четверть в течение одного года. Ибо подобная борьба происходила во всех городах, везде, где эти две партии сталкивались друг с другом.

10. Так как эти события продолжались, а солдаты, посланные Цезарем в Испанию, восстали в Плаценции и не успокоились, пока не получили денежных подарков от жителей города, и так как, кроме того, Кален и Вентидий, владевшие Трансальпийской Галлией, не давали им перейти Альпы, (2) Цезарь стал бояться, что его постигнет бедствие, и решил примириться с Фульвией и консулом. И когда ему не удалось этого сделать самостоятельно, он обратился за помощью к ветеранам и через них попытался достичь примирения. (3) Луций и Фульвия обрадовались этому, и, так как они привлекли к себе тех, кто потерял землю, Луций объезжал их по всем направлениям, организуя их и отдаляя от Цезаря, в то время как Фульвия с сенаторами и всадниками из ее сторонников, с которыми она обычно совещалась, заняла Пренесте, даже посылая распоряжения в разные места. (4) И стоит ли удивляться этому, когда она, будто в насмешку, сама появлялась с мечом, раздавала пароль солдатам, и в многих случаях произносила речь перед войском, всем этим еще больше оскорбляя Цезаря?

11. Он, однако, не имел никакой возможности победить противников, уступая им не только в численности войск, но также и в авторитете среди граждан; поскольку он причинял бедствия многим, тогда как они наполняли каждого надеждой. Поэтому он часто через друзей предлагал Луцию и Фульвии примирение, и когда они не ответили ему ничего, он отправил к ним посланников из ветеранов. (2) Он хотел таким способом, если возможно, получить желаемое примирение, чтобы преодолеть существующие трудности и извлечь пользу, сравняв их силы в будущем; но в случае, если посольство потерпит неудачу, он полагал, что, во всяком случае, возложит ответственность за ссору на противников. (3) Так и случилось. Поэтому, когда он не добился ничего даже через солдат, он отправил сенаторов, показывая им договор, который Антоний заключил с ним, и просил их суда для преодоления «разногласий». (4) Но это тоже не было выполнено, так как его противники сначала выдвинули много встречных требований, которые Цезарь, как они были уверены, не сможет выполнить, и затем заявили, что все время действовали согласно приказу Марка Антония; вслед за этим Цезарь еще раз обратился к ветеранам.

12. После этого ветераны в большом количестве собрались в Риме, объясняя это желанием обратиться к народу и сенату. Но, не затрудняя себя этим бессмысленным делом, они собрались на Капитолии, и, приказав зачитать договор, заключенный Антонием и Цезарем, утвердили эти соглашения и потребовали назначить себя судьями в разногласиях между ними. (2) После того, как это решение было записано на табличках и запечатано, они отправили таблички девам-весталкам на хранение и приказали Цезарю (который присутствовал) и другой партии (через посольство) явиться для суда в Габии в назначенный день. (3) Цезарь выказал готовность подчиниться суду, и Луций с Фульвией обещали быть там, но не явились, либо потому что боялись, либо потому, что считали это ниже своего достоинства; во всяком случае, они, чтобы высмеять ветеранов, называли их среди других названий senatus caligatus, из-за военных ботинок, которые они носили. Так что ветераны осудили Луция и Фульвию как виновных в раздоре и поддержали сторону Цезаря; (4) и затем, после дальнейшего обсуждения, они вновь вступили в войну и энергично начали приготовления к ней. В частности, они собрали деньги из всех источников, даже из храмов; они забирали все священные дары, которые могли быть обращены в деньги, как в самом Риме, так и в остальной части Италии, которая была под их контролем. (5) Деньги и солдаты прибыли к ним также из Ближней Галлии, которая была включена к этому времени в территорию Италии, чтобы никто не держал солдат к югу от Альп под предлогом управления провинцией.

13. Как Цезарь делал свои приготовления, так и Луций с Фульвией собирали запасы и войска. Тем временем обе стороны отправляли посольства и посылали солдат и офицеров во всех направлениях, и каждой удалось захватить некоторые области, хотя в других они встретили сопротивление. Большинство этих операций, особенно те, что не имели особого значения и не являлись незабываемыми достижениями, я буду пропускать, но отмечу кратко места, наиболее достойные упоминания. (2) Цезарь совершил набег на Нурсию, в Сабине, и покорил сабинов, и разбил гарнизон, расположенный перед городом, но был отражен от города Тизиеном Галлом. Поэтому он перебрался в Умбрию и начал осаду Сентина, но не сумел захватить его. (3) Луций тем временем сначала под разными предлогами посылал солдат своим друзьям в Риме, а затем внезапно сам пошел против Города, разбил отряд конницы, который вышел ему навстречу, отбросил пехоту назад за стены, (4) и после этого захватил Город, ибо солдаты, прибывшие туда ранее, атаковали защитников изнутри, и ни Лепид, которому была поручена охрана Рима, не оказал никакого сопротивления из-за его свойственной ему пассивности, ни Сервилий, консул, который был слишком беспечен. Узнав это, Цезарь оставил Квинта Сальвидиена Руфа продолжать осаду Сентина и направился в Рим. (5) Когда Луцию стало об этом известно, он отступил до прибытия Цезаря, проведя через народное собрание решение, позволяющее ему оставить город, чтобы начать войну; речь перед народом он произнес в военной одежде, чего до сих пор еще никто не делал. Таким образом Цезарь вошел в столицу без боя, преследовал Луция, но не сумел захватить его, затем вернулся в Рим и установил более надежную стражу. (6) Тем временем, как только Цезарь покинул Сентин, а Гай Фурний, защищавший город, совершил вылазку и преследовал его на большое расстояние, Руф неожиданно напал на город, захватил его, разграбил и сжег. Жители Нурсии заключили соглашение, не пострадав; однако, когда, похоронив павших в сражении с Цезарем, они написали на могилах, что те погибли, сражаясь за свободу, то были наказаны огромным штрафом, так что им пришлось отказаться от своего города и всей своей земли.

14. Тем временем Луций, как я уже говорил, отступил из Рима и отправился в Галлию; найдя дорогу закрытой, он отклонился к Перузии, этрусскому городу. Там он был перехвачен сначала полководцами Цезаря, а позже и самим Цезарем, и осажден. (2) Осада оказалась длительным предприятием, ибо это место было от природы хорошо укреплено и в изобилии снабжено припасами; а конница, посланная Луцием прежде, чем он был полностью окружен, очень беспокоила осаждающих, в то время как многие другие быстро прибыли на его защиту из различных частей Италии. (3) Много вылазок было сделано после прибытия этого подкрепления и много сражений произошло у стен, но сторонники Луция, хотя и добивались успеха, были вынуждены сдаться из-за голода. Полководец и некоторые другие получили прощение, но большинство сенаторов и всадников были обречены на смерть. (4) Рассказывают, что их не просто убивали, но приносили в жертву у алтаря старшего Цезаря — три сотни всадников и много сенаторов, среди них Тиберий Каннуций, который ранее во время своего трибуната созывал народное собрание для Цезаря Октавиана. (5) Жители Перузии и прочие захваченные там в большинстве своем погибли, а сам город был полностью уничтожен огнем, кроме храма Вулкана и статуи Юноны. (6) Эта статуя, каким-то чудом сохранившаяся, была привезена в Рим в соответствии с видением, явившимся Цезарю во сне, и он дал право заселять город любому, кто желал жить там, хотя они и не получили ничего из его территории за пределами первой мили.

15. После захвата Перузии в консульство Гнея Кальвина (вторичное) и Азиния Поллиона другие районы Италии также перешли к Цезарю, некоторые насильственным образом, а некоторые по собственной воле. По этой причине Фульвия с детьми бежала к мужу, (2) и многие из известных людей последовали или за ней к Антонию или к Сексту на Сицилию. Юлия, мать Антониев, сначала отправилась туда и была принята Секстом с необычайной добротой; позже он послал ее к ее сыну Марку с предложениями дружбы между ним и Секстом и в сопровождении послов. (3) Среди тех, кто в то время покинул Италию и нашел убежище у Антония, был Тиберий Клавдий Нерон. Он отвечал за гарнизон в Кампании и, когда партия Цезаря получила преимущество, бежал со своей женой Ливией Друзиллой и сыном Тиберием Клавдием Нероном. (4) Это было еще одной из самых странных прихотей судьбы; та Ливия, что когда-то бежала от Цезаря, позже станет его женой, а Тиберий, который тогда обратился в бегство со своими родителями, унаследовал от Цезаря титул императора.

16. Это, однако, произошло позже. В описываемое время граждане Рима вновь надели мирные одежды, которые ранее сняли без какого-либо декрета, под давлением народа; они устроили празднества, приняли в городе Цезаря в триумфальных одеждах и удостоили его лаврового венка, дав ему также право носить их постоянно. (2) И после того, как Италия была подчинена, а Ионийский Залив очищен (Домиций, отчаявшийся в возможности удержать его без поддержки, отплыл к Антонию), Цезарь продолжил приготовления к экспедиции против Секста. Однако, узнав о силе этого противника и о том, что тот вел переговоры с Антонием с помощью его матери и послов, он испугался, что будет вынужден воевать на два фронта. (3) Поэтому, предпочтя Секста как более заслуживающего доверия, или, возможно, как более сильного, чем Антоний, он послал к нему его мать Муцию и женился на родственнице тестя Секста Луция Скрибония Либона в надежде, что с помощью этой услуги и этого родства он мог бы сделать его другом.

17. Нужно пояснить, что Секст, выехав из Испании в соответствии с договором с Лепидом, немного позже был назначен командующим флотом; и хотя и был лишен должности Цезарем, однако удержал флот и осмелел настолько, чтобы приплыть в Италию. Но когда сторонники Цезаря захватили контроль над страной, (2) и он узнал, что был осужден ими как один из убийц отца Цезаря, то покинул материк и плавал среди островов, снабжая себе продовольствием без обращения к преступлениям. Поскольку он не принимал участия в убийстве, то ожидал, что сам Цезарь восстановит его в правах. (3) Когда, однако, имя Секста было выбито на табличках и стало известно, что проскрипционный эдикт относится также и к нему, он отчаялся в восстановлении в правах и приготовился к войне. Он продолжил строить триремы, принимать дезертиров, добиваться поддержки пиратов и принимать под защиту изгнанников. (4) Этими средствами он скоро достиг могущества и стал властелином моря у Италии, совершал набеги на ее гавани, угонял суда и участвовал в грабежах. Поскольку дела Секста шли хорошо и его деятельность снабжала его солдатами и деньгами, он приплыл в Сицилию и без труда захватил Милы и Тиндариду, хотя и был отражен от Мессаны Помпеем Вифиником, губернатором Сицилии. (5) Однако он не покинул остров, но наводнил страну отрядами, прервал импорт продовольствия и склонил на свою сторону тех, кто хотел оказать помощь сицилийцам, вселяя во многих опасения подобной судьбы и устраивая засады для других и вредя им. Он также привлек к себе квестора, завладев его фондами, и наконец получил контроль над Мессаной и также Вифиником, заключив соглашение, по которому последний должен был обладать равной с ним властью. (6) Вифинику он тогда не причинил вреда, но у граждан изъял оружие и деньги. Его следующим шагом было покорение Сиракуз и некоторых других городов, где он набрал еще больше солдат и очень сильный флот. Кроме того, Квинт Корнифиций прислал ему значительное войско из Африки.

18. Пока Секст становился все сильнее, Цезарь какое-то время ничего не предпринимал в отношении него, и потому что пренебрегал им, и потому что был занят текущими делами. Но когда много людей в городе стало умирать от голода и Секст сделал попытку высадиться также в Италии, Цезарь наконец начал снаряжать флот и послал Сальвидиена Руфа с армией вперед к Регию. (2) Руф сумел вытеснить Секста из Италии, а когда Секст был отброшен на Сицилию, начал строить лодки из кожи, подобные тем, что используются на океане. Он делал внутренний каркас из легких прутьев и покрывал его бычьей кожей, на манер круглого щита. (3) Когда над ним начали смеяться и он решил, что пересекать пролив на этих лодках будет опасно, то отказался от них и рискнул переправляться с флотом, который уже был готов и только что прибыл; Но это оказалось невозможным, так как многочисленность и превосходящий размер его судов были бессильны перед опытом и отвагой противника. (4) Цезарь сам был свидетелем сражения, ибо эти события происходили, когда он отправлялся в Македонию, и крайне огорчился, особенно потому что впервые был побежден в столкновении. По этой причине он не рисковал снова переправляться с главными силами, хотя главная часть его флота была сохранена, (5) но предпринял много попыток сделать это тайно, чувствуя, что, если бы он мог бы ступить на остров, то его пехота была бы значительно сильнее. Однако, через некоторое время, убедившись, что у него ничего не получается из-за бдительной охраны, установленной со всех сторон, он приказал, чтобы другие следили за Сицилией, а сам отправился на встречу с Антонием в Брундизии, ибо тот в сопровождении своего главного флота пересек Ионийский Залив.

19. После этого Секст занял весь остров и предал смерти Вифиника, которого обвинил в подготовке заговора . Он также произвел триумфальное действо и устроил морское сражение пленников в проливе неподалеку от Регия, — чтобы его противники могли это видеть, — приказав маленьким деревянным лодкам сражаться с кожаными, в насмешку над Руфом. (2) После этого он построил еще больше судов и господствовал над окружающим морем; он также приобрел дополнительную славу и гордость, называя себя сыном Нептуна, так как его отец некогда управлял всем морем. Так он поживал, пока существовала сила Кассия и Брута; (3) но когда они погибли, Луций Стай и другие нашли у него убежище. Секст сперва был рад привлечь его на свою сторону, поскольку он привел с собой войска, которыми командовал; но позже, видя, что это активный и мужественный человек, казнил его по обвинению в предательстве. (4) Таким образом укрепленный флотом Стая и также множеством рабов, которые продолжали прибывать из Италии, он получил огромную силу; ибо так много рабов бежало в то время, что девы-весталки приносили жертвы, чтобы их бегство прекратилось.

20. По этим причинам и потому что, Секст принимал изгнанников, укреплял дружбу с Антонием и разграбил большую часть Италии, Цезарь желал договориться с ним; но когда ему это не удалось, он приказал Марку Випсанию Агриппе готовить войну против Секста, а сам отправился в Галлию. (2) Однако, когда Секст узнал об этом, то дождался, пока Агриппа не оказался занят в Аполлоновых играх; поскольку он был претором в то время и не только возвеличивал себя различными способами на основании своей близкой дружбы с Цезарем, но, в частности, устроил двухдневное празднование Цирковых игр и гордился проведением игры под названием «Троя», в которой участвовали знатные юноши. И в то время, как он был таким образом занят, Секст переправился в Италию и находился там, совершая опустошительные набеги, пока не прибыл Агриппа; тогда он оставил гарнизоны в нескольких местах и отплыл обратно. (3) Что касается Цезаря, то, как я сказал, он ранее пытался получить во владение Галлию через различных агентов, но это было невозможно из-за Калена и других сторонников Антония. Но когда он узнал, что Кален заболел и умер, то без труда занял ее и захватил его армию. (4) Тем временем, видя, что Лепид раздражен потерей своей провинции, Цезарь отдал ему Африку, желая, чтобы тот получил область как подарок от него одного, а не от Антония также, и стал бы таким образом лучше расположенным к нему.

21. Римляне, как я отмечал, имели две провинции в этой части Африки. Перед созданием триумвирата наместниками были Тит Секстий в Нумидии и Корнифиций с Децимом Лелием в другой; первый был дружественным Антонию, а другие два — Цезарю. (2) Какое-то время Секстий ждал, боясь, что другие, имевшие большие силы, вторгнутся в его область, и готовился противостоять им там. Но когда они задержались, он начал презирать их; и был еще более воодушевлен, когда корова, как рассказывают, заговорила человеческим голосом и предложила ему отложить другие дела, (3) и затем он видел сон, в котором, бык, захороненный в городе Тукка, казалось, приказал выкопать его голову и нести ее на шесте, намекая, что таким образом Секстий сможет победить. Тогда, отбросив колебания, особенно после того, как нашел быка в том самом месте, где ему было указано во сне, он взял на себя инициативу, вторгнувшись в Африку. (4) Сначала он занял Гадрумет и некоторые другие места, захватив их врасплох при внезапном нападении; но позже, утратив бдительность вследствие этого успеха, был разгромлен квестором Корнифиция, потерял большую часть своей армии и отошел в Нумидию. И так как он был разбит тогда, когда при нем не было головы быка, он приписал свое поражение этому факту и сделал приготовления, чтобы вновь выступить в поход. (5) Противники опередили его, вторгшись в его провинцию, и в то время как другие осаждали Цирту, квестор Корнифиция с конницей пошел против него, одолел его в нескольких конных сражениях и победил квестора Секстия. После этого Секстий получил свежее подкрепление, снова рискнул пойти на сражение, в свою очередь победил квестора, и запер Лелия, вторгшегося в страну, в пределах его укреплений. (6) Он обманул Корнифиция, который намеревался прийти на защиту коллеги, дав ему понять, что Лелий схвачен, и приведя его таким образом в уныние, победил его; и убил в сражении не только Корнифиция, но также и Лелия, сделавшего вылазку, чтобы ударить врагу в тыл.

22. После этих успехов Секстий занял Африку и управлял обеими провинциями в безопасности, пока Цезарь, согласно договору, заключенному им с Антонием и Лепидом, не принял командование над этими областями и не поручил Гаю Фуфицию Фангону управлять ими; и после этого Секстий добровольно уступил провинции. (2) Однако, когда после сражения с Брутом и Кассием Цезарь и Антоний перераспределили мир, Цезарь получил Нумидию за его долю Ливии, а Антоний Африку, — ибо Лепид, как я отмечал, управлял ими только номинально, и часто даже не назывался в документах, — (3) когда, говорю я, это произошло, Фульвия приказала Секстию возобновить его правление Африкой. Он в это время все еще оставался в Ливии под предлогом зимнего сезона, но на самом деле очень хорошо зная, что предстоит новая революция. Не убедив Фангона удалиться из страны, он связался с местными племенами, которые терпеть не могли Фангона, ибо тот служил в наемных войсках — многие из них, как я говорил уже в моем рассказе, были избраны в сенат, — и правил аборигенами ужасно. (4) При таком повороте событий Фангон отправился в Нумидию, где плохо обошелся с жителями Цирты, потому что они презирали его ввиду существующих обстоятельств. Он также лишил царства некоего Арабиона, князька соседних варваров, которые сначала помогали Лелию, но позже примкнули к Секстию; это он сделал потому что Арабион отказался заключить с ним союз. (5) Когда князек сбежал к Секстию, Фангон потребовал его выдачи, после отказа рассердился, захватил Африку и разорил часть страны; но когда Секстий против него начал войну, Фангон был побежден в небольших, но многочисленных стычках и снова бежал в Нумидию. (6) Секстий двинулся за ним и надеялся относительно скоро его победить, особенно при помощи конницы Арабиона, но начал подозревать Арабиона и предательски убил его, после чего уже ничего не смог совершить, так как конница, разгневанная смертью Арабиона, оставила Секстия и в большинстве своем перешла на сторону Фангона.

23. На некоторое время Секстий и Фангон заключили союз, согласившись, что причина для войны между ними устранена; позже, однако, Фангон дождался, пока Секстий не почувствовал себя в безопасности из-за перемирия и затем вторгся в Африку. (2) Вслед за этим они вступили в сражение друг с другом, и сначала у обоих один фланг победил, а второй был разбит; поскольку у Фангона была сильнее его нумидийская конница, а у Секстия — гражданская пехота, они разграбили лагеря друг друга не зная, какая судьба постигла их товарищей. (3) Затем, когда они отступили и поняли, что случилось, они вновь вступили в бой, нумидийцы были разбиты, а Фангон бежал в горы; но ночью мимо проходило множество беглецов, и, думая, что это конница врага, он совершил самоубийство. (4) Таким образом, Секстий без помех получил власть над всеми другими районами и подчинил голодом Заму, которая оборонялась в течение долгого времени. После этого он снова управлял обеими областями до прибытия Лепида. (5) Против него он не предпринимал никаких мер, — либо потому что думал, что это решение одобрено Антонием, либо потому что был далеко не так силен, как Лепид; вместо этого, он сохранял спокойствие, действуя, как будто его благосклонность к Лепиду сама собой разумелась. Таким образом, Лепид получил во владение обе области.

24. Но довольно об этом. В это же время, после сражения при Филиппах, Марк Антоний прибыл на территорию Азии, где налагал штрафы на города и продавал должности; многие районы он посетил лично, в другие послал агентов. (2) Тем временем он влюбился в Клеопатру, которую встретил в Киликии, и после этого уже не думал о чести, но стал рабом египетской женщины и посвятил все свое время страсти к ней. Это заставило его сделать много возмутительных вещей, и прежде всего вырвать ее братьев из храма Артемиды в Эфесе и предать их смерти. (3) И, наконец, он оставил Планка в провинции Азия, Саксу в Сирии, а сам отбыл в Египет. Этот поступок был причиной многих беспорядков: жители острова Арадос не приняли во внимание агентов, посланных к ним, чтобы собрать деньги, и даже зашли так далеко, что убили некоторых из них, и парфяне, которые и ранее были активны, (4) теперь нападали на римлян больше чем когда-либо. Их вождями были Лабиен и Пакор. Последний был сыном царя Орода, а первый — сын Тита Лабиена. Вот как Лабиен оказался у парфян и стал действовать заодно с Пакором. (5) Он был союзником Брута и Кассия, пославших его до сражения к Ороду, чтобы добиться подкрепления, был задержан им на долгое время, в то время как царь ожидал поворота событий, не решаясь присоединить свои войска к их силам, но опасаясь и отказаться. (6) Позже, когда новости о поражении достигли его, и, казалось, победители были намерены не пощадить никого из тех, кто им сопротивлялся, Лабиен остался среди варваров, предпочтя жить среди них, чем погибнуть дома. Теперь, как только Лабиен узнал о деморализации Антония, о его страсти и о его отъезде в Египет, он убедил парфянского царя напасть на римлян. (7) Ибо он заявил, что их армии или полностью уничтожены или ослаблены, а остальные войска мятежны и скоро опять возьмутся за оружие; поэтому он советовал царю подчинить Сирию и соседние районы, ведь Цезарь был занят в Италии борьбой с Секстом, а Антоний потворствовал своей страсти в Египте. (8) Он обещал принять командование в войне и уверил Орода, что если следовать этим путем, то он отделит от Рима многие провинции, поскольку они сами уже отложились от римлян из-за постоянно испытываемых притеснений.

25. Такими доводами он убедил Орода поручить ему ведение войны и получил в свое распоряжение большие силы и Пакора, сына царя. С ними он вторгся в Финикию, и двинулся против Апамеи, был отражен от ее стен, но без сопротивления привлек гарнизоны страны на свою сторону. (2) Эти гарнизоны состояли из отрядов, служивших у Брута и Кассия; Антоний включил их в свои войска и в то время назначил их на гарнизонную службу в Сирию, потому что они знали страну. Лабиен легко привлек всех этих людей, так как они были хорошо знакомы с ним, за исключением Саксы, их тогдашнего командира, который был братом полководца Саксы, а также квестором и поэтому, единственный из всех, отказался перейти на другую сторону; (3) а полководца Саксу он победил в генеральном сражении благодаря превосходству в количестве и качестве своей конницы, и когда тот позже сбежал ночью от своих солдат, то преследовал его. Причина бегства Саксы была в том, что он боялся, что его союзники перейдут на сторону Лабиена, пытавшегося переманить их посредством памфлетов, которые он постоянно подбрасывал в лагерь Саксы. (4) Теперь, когда Лабиен настиг беглецов, он убил большинство из них, а затем, когда Сакса спасся в Антиохию, он захватил Апамею, которая больше не сопротивлялась, так как жители считали Саксу мертвым; впоследствии он заключил договор и с Антиохией, когда Сакса ее покинул, и наконец, после преследования беглеца в Киликии, захватил самого Саксу и предал его смерти.

26. После смерти Саксы Пакор объявил себя властителем Сирии и покорил все города, кроме Тира; но тот город уже был занят спасшимися римлянами и симпатизировавшими им местными жителями, и ни убеждение не могло справиться с ними, ни сила, так как Пакор не имел флота. (2) Поэтому они продолжали сопротивляться нападавшим, но Пакор удерживал всю остальную часть Сирии. Затем он вторгся в Палестину и сверг Гиркана, который в это время правил там, получив назначение от римлян, и утвердил в его землях его брата Аристобула из-за вражды, существующей между ними. (3) Тем временем Лабиен занял Киликию и обеспечил покорность всех городов на материке кроме Стратоникеи, тогда как Планк, опасаясь его, бежал на острова; большинство мест он подчинял без борьбы, но за Миласу и Алабанду ему пришлось сражаться. (4) Хотя эти города и приняли гарнизоны от него, но во время праздника истребили их и восстали; за это Лабиен наказал людей Алабанды, когда захватил этот город, и снес до основания город Миласу после того, как он был оставлен. Что касается Стратоникеи, то он осаждал ее долгое время, но никак не мог захватить. (5) Теперь вследствие этих успехов Лабиен продолжил налагать штрафы и грабить храмы и называл себя императором и Парфянским, в последнем случае действуя вопреки римской традиции, так как он брал имя от тех, кого вел против римлян, как будто парфянам, а не своим соотечественникам он наносил поражение.

27. Что касается Антония, то, хотя он был информирован обо всех этих событиях, как, без сомнения, и о происходящем в Италии, все же он в обоих случаях не сумел вовремя принять защитные меры, ибо был настолько опьянен страстью, что не думал ни о союзниках, ни о врагах. (2) Это правда, что Антоний искренне посвящал себя исполнению своих обязанностей, пока находился в подчиненном положении и стремился к высшим почестям, но теперь, войдя во власть, он больше не уделял внимания делам, а следовал роскошному и непринужденному образу жизни Клеопатры и египтян до тех пор, пока не был полностью деморализован. (3) И когда, наконец, он был вынужден лично вмешаться в ход боевых действий, то приплыл к Тиру, чтобы оказать ему помощь, но видя, что остальная часть Сирии уже была занята до его прибытия, предоставил жителей их судьбе под тем предлогом, что он должен был готовиться к войне против Секста; а свою медлительность в отношении последнего оправдывал, ссылаясь на парфян. (4) И таким образом, как он оправдывался, он не оказал никакой помощи союзникам в Азии — из-за Секста, а Италии — из-за своих азиатских союзников, но проплыл вдоль всей Азии и переправился в Грецию. (5) Там, после встречи с матерью и женой, он объявил Цезаря своим врагом и заключил союз с Секстом. После этого он приплыл в Италию, захватил Сипонт, и приступил к осаде Брундизия который отказался прийти с ним к соглашению.

28. Пока он был занят этим, Цезарь, уже прибывший из Галлии, собрал свои силы и послал Публия Сервилия Рулла к Брундизию, а Агриппу — против Сипонта. Агриппа взял город штурмом, но Сервилий был внезапно атакован Антонием, убившим и взявшим в плен многих из его людей. (2) Эти два лидера, таким образом, начали открытую войну и посылали сообщения различным городам и ветеранам, повсюду, откуда они надеялись получить помощь; и вся Италия была вновь ввержена в хаос, особенно Рим; и некоторые уже выбирали одну сторону или другую, а другие колебались. В то время как сами лидеры и те, кто помогал им в войне, находились в состоянии неопределенности, умерла Фульвия, остававшаяся в Сикионе. (3) И хотя Антоний считался виновным в ее смерти из-за своей страсти к Клеопатре и ее экстравагантности, однако, когда эти новости были объявлены, обе стороны сложили оружие и пришли к соглашению, либо потому что Фульвия действительно была причиной их вражды до настоящего времени, либо потому что они использовали ее смерть как предлог, ввиду страха друг перед другом, поскольку их силы, так же как и амбиции, были равны. (4) В соответствии с этой договоренностью Цезарь стал хозяином Сардинии, Далмации, Испании и Галлии, а Антоний получил все области, принадлежавшие римлянам за Ионийским морем в Европе и Азии; что касается областей в Африке, то ими владел Лепид, а Сицилией Секст.

Отредактировано Gaius_Petronius (2009-02-15 16:59:08)

0

2

29. Так они вновь разделили империю и затем решили предпринять совместную войну против Секста, хотя Антоний через послов клялся, что будет выступать вместе с Секстом против Цезаря. (2) И в основном по этой причине Цезарь объявил общую амнистию тем, кто бежал к Антонию после войны с Луцием, братом Антония, — и среди них Домицию и некоторым другим из убийц Цезаря, — а также всем тем, кто был внесен в проскрипционные списки или сотрудничал с Брутом и Кассием, а позже встал на сторону Антония. (3) Поистине, так велика порочность, царящая в борьбе партий и войне; ибо власть предержащие не принимали во внимание справедливость, но их вражда и дружба определялись их личными интересами в данный момент, так что они расценивали одних и тех же людей, то как врагов, то как друзей, в зависимости от ситуации.

30. Достигнув этого соглашения в лагерях в Брундизии, они устроили друг для друга приемы, Цезарь в военном и римском стиле, а Антоний — в азиатском и египетском . (2) И теперь, когда они примирились, солдаты, бывшие в то время с Цезарем, окружили Антония и потребовали деньги, которые Цезарь и Антоний обещали им перед сражением при Филиппах; ведь он был послан в Азию, чтобы собрать как можно больше денег. (3) И когда он не смог им ничего дать, они, конечно, нанесли бы ему какой-то вред, если бы Цезарь не остановил их, вдохновив новыми надеждами. После этого они отправили ветеранов в колонии, чтобы защитить себя от дальнейших мятежей, и затем принялись за войну, (4) поскольку Секст высадился в Италии в соответствии с соглашением, которое он заключил с Антонием, намереваясь вместе с Антонием вести войну против Цезаря. Но узнав об их договоре, он возвратился на Сицилию, и приказал Мене, своему вольноотпущеннику, к которому он был чрезвычайно привязан, отправиться вдоль побережья с частью флота и уничтожать имущество его противников. (5) Мена разорил многие районы Этрурии и захватил Марка Тития, сына Тития, который был одним из объявленных вне закона и находился тогда на стороне Секста; этот сын собрал много судов в целях собственного могущества и базировался в Нарбоннской провинции. (6) Этот Титий нисколько не пострадал благодаря своему отцу, а также благодаря тому, что его солдаты носили имя Секста на щитах: его жизнь было сохранена, однако он не отблагодарил своего спасителя по справедливости, но напротив, победил его в сражении и наконец убил его, так, что этот его поступок помнили среди наиболее известных примеров такой неблагодарности. (7) Совершив все это, Мена приплыл в Сардинию и сражался с Марком Лурием, наместником острова; сначала он был разбит, но позже, когда Лурий преследовал его без опаски, он выждал его нападения и развернул свои силы против Лурия, одержав над ним неожиданную победу. (8) Вслед за этим Лурий покинул остров, а Мена занял его; все города сдались ему, кроме Каралиса, который он брал осадой, так как многие беглецы после сражения нашли там убежище. Он выпустил без выкупа нескольких пленников, в том числе Гелена, вольноотпущенника Цезаря, пользовавшегося большим расположением своего господина, — таким образом обеспечивая себе благожелательность Цезаря и готовя себе убежище под рукой Цезаря, на случай, если когда-либо будет в этом нуждаться.

31. Вот чем занимался в то время Мена; что касается людей в Риме, то они больше не хранили спокойствие, поскольку Сардиния была в руках врага, побережье разграблялось и поставки зерна были прерваны, тогда как голод, множество различных налогов, а также дополнительные сборы, например, с владельцев рабов, очень их раздражали. (2) Насколько они были довольны соглашением Антония и Цезаря, — ибо думали, что согласие между этими людьми означает мир и для них, — настолько или даже больше они были рассержены войной, которую эти два человека продолжали против Секста. (3) Совсем недавно они впустили этих двух правителей в город на лошадях, как будто в триумфе, предоставили им триумфальное платье — такое же, как у тех, кто праздновал триумфы, — разрешили им наблюдать за представлениями, сидя на государственных скамьях и предложили Антонию жениться на овдовевшей сестре Цезаря, Октавии, хотя она и была беременна, (4) теперь же они значительно изменили свое поведение. Сначала, встречаясь на сходках или собираясь на представлениях, они торопили Антония и Цезаря заключить мир и при этом подымали громкий ропот; и так как эти лидеры не слушали их, они все более отдалялись от них и поддерживали Секста. (5) Они не только постоянно роптали, чтобы способствовать его интересам, но даже во время игр в Цирке удостоили громкими аплодисментами статую Нептуна, которую несли в процессии, таким образом выражая свое великое восхищение Секстом. И когда в некоторые дни ее не было в процессии, они набрали камней, выгнали магистратов с Форума, сбросили статуи Цезаря и Антония, и наконец, когда даже этим способом им ничего не удалось добиться, яростно бросились на властителей, как будто собираясь убить их. (6) Цезарь разорвал на себе одежды и принялся умолять их, хотя его сопровождающие были ранены, Антоний же пытался применить к ним насилие. И когда по этой причине народ разъярился и появились опасения, что они совершат впоследствии и другие акты насилия, эти двое были против своего желания вынуждены послать к Сексту мирные предложения.

32. Тем временем Цезарь и Антоний сместили преторов и консулов, хотя оставалось недолго до завершения года, и назначили других, нисколько не заботясь о том, что им придется исполнять служебные обязанности всего несколько дней. (2) Одним из тех, кто в это время стал консулом, был Луций Корнелий Бальб, гадитанец, который настолько превзошел людей своего поколения в богатстве и щедрости, что после смерти оставил в наследство по сто сестерциев каждому римскому гражданину. (3) Они не только сделали это, но и, когда в последний день года умер эдил, выбрали другого на несколько остающихся часов. Именно в это же самое время в Риме был построен водопровод — Aqua Iulia, как он назывался, (4) и консулы провели праздник, который обещали устроить после завершения войны против убийц Цезаря. Обязанности, возлагаемые на коллегию септемвиров, были выполнены понтификами, так как не присутствовало ни одного ее члена. Так же поступали и в многих других случаях впоследствии.

33. Помимо названных событий, случившихся в том году, Цезарь устроил общественные похороны Сферу, который был его слугой в детстве и затем получил свободу. Также он предал смерти Сальвидиена Руфа, которого подозревал в злоумышлениях. (2) Это был человек самого темного происхождения, и однажды, в то время, как он пас стадо, из его головы вырвалось пламя; но он был выдвинут Цезарем на должность консула, хотя не был даже членом сената, а его брат, умерший раньше него, был похоронен за Тибром, после того, как специально для этой цели построили мост. (3) Но ничто в жизни человека не постоянно, и он был, наконец, обвинен в сенате лично Цезарем и убит как враг Цезаря и всего народа. В связи с его казнью были принесены благодарственные жертвы и, кроме того, забота о городе была поручена триумвирам с общепринятым определением «…чтобы государство не потерпело никакого вреда». (4) В предшествующем году люди, принадлежащие к сословию всадников, убивали диких животных в Цирке по случаю Ludi Apollinares. И вопреки правилу был вставлен дополнительный день для того, чтобы первый день наступающего года не совпал с рыночным, который проводили каждые девять дней — это совпадение всегда строго предотвращалось с ранних времен Рима. Естественно, позже пришлось изъять день, чтобы календарь двигался согласно системе, изобретенной прежним Цезарем. (5) Владения Аттала и Дейотара, умерших в Галатии, были переданы некоему Кастору. Также Публий Фальцидий, бывший в то время трибуном, провел закон о порядке наследования, названный Lex Falcidia, который применяется в полную силу даже сегодня; согласно ему, если наследник почему-либо чувствует себя обремененным, он может получить четвертую часть завещанной ему собственности, отказавшись от остального.

34. Такими были события этих двух лет; в следующем году, когда Луций Марций и Гай Сабин были консулами, сенат ратифицировал все действия триумвиров со времени, когда они сформировали свою олигархию; (2) они учредили некоторые новые налоги, потому что расходы оказались гораздо большими, чем бюджет, созданный во времена прежнего Цезаря. Ибо, хотя они тратили огромные суммы на собственные нужды и особенно на солдат, но стыдились только одного — того, что эти расходы противоречили прецеденту. (3) Например, когда Цезарь теперь впервые сбрил бороду, он лично устроил великолепное представление помимо праздника, организованного для всех граждан за общественный счет. Впоследствии он не носил бороды, подобно остальным; ибо он уже начинал очаровываться Ливией и развелся с Скрибонией в тот самый день, когда она родила ему дочь. (4) Поскольку расходы становились гораздо большими, чем прежде, а доходы, в любом случае недостаточные, собирались в это время в даже меньших количествах из-за борьбы партий, триумвиры установили некоторые новые налоги; а также ввели в сенат очень много новых людей, не только из числа союзников, но и солдат, и сыновей вольноотпущенников, и даже рабов. (5) Во всяком случае, некий Максим, тогда собирающийся стать квестором, был узнан своим хозяином и стянут с трибуны; и хотя должность, на которую он осмелился претендовать, гарантировала ему неприкосновенность, все же другого раба, который был обнаружен на должности претора, сбросили вниз со скалы Капитолия, сначала освободив, чтобы наказание могло иметь надлежащее достоинство.

35. Экспедиция, которую Антоний готовил против парфян, послужила им некоторым оправданием для увеличения числа новых сенаторов. По этой же причине они распределили на много лет вперед различные магистратуры, включая консульство на восемь полных лет, чтобы таким образом отблагодарить тех, кто сотрудничал с ними, и привлечь других. (2) И они выбирали не двух ежегодных консулов, как требовала традиция, но теперь впервые выбрали нескольких в самый день выборов. И раньше, конечно, некоторые получали магистратуру, хотя их предшественники не умерли и не были смещены из-за лишения гражданских прав или по иной причине, но все эти люди становились должностными лицами в соответствии с решением магистратов, избранных на полный год; теперь же никого не избирали на весь год, но для различных частей года был назначен разный состав должностных лиц. (3) И люди, первыми занимавшие должность консула, давали имя всему году; других в период их службы называли консулами жители города и остальной части Италии, как это происходит и сегодня, но остальные граждане империи знали немногих из них или даже никого и поэтому назвали их «меньшие консулы».

36. Таковы были действия Цезаря и Антония дома. С Секстом они сначала договорились через посредников о том, как и на каких условиях может быть достигнуто примирение, и затем сами встретились с ним около Мизена. Эти двое расположились на суше, а Секст недалеко от них на окруженной водой насыпи, которая была построена в море с целью обеспечения его безопасности. (2) Здесь же был весь флот Секста и вся пехота тех двоих; мало того, силы одной стороны были собраны на берегу, а другой стороны — на кораблях в полном вооружении, и поэтому всем было совершенно очевидно, что они заключают мир из страха перед военной силой друг друга и по необходимости: два триумвира — из-за народа, а Секст — из-за своих сторонников. (3) Договор был заключен на тех условиях, что рабы, бежавшие к Сексту, должны получить свободу и все изгнанные должны быть восстановлены в правах, кроме убийц Цезаря. Конечно, они просто лицемерили, исключив из договора последних, так как в действительности некоторые из них уже были восстановлены в правах, и сам Секст считался одним из них. (4) Но, во всяком случае, было записано, что всем остальным, кроме убийц Цезаря, будет позволено возвратиться в безопасности и возмещена четверть их конфискованной собственности; что некоторые из них немедленно получат трибунские, преторские и жреческие должности; что сам Секст будет выбран консулом и принят в коллегию авгуров, (5) получит семьдесят миллионов сестерциев из состояния его отца, и будет управлять Сицилией, Сардинией и Ахайей в течение пяти лет; что он не должен принимать беглецов или увеличивать количество судов или держать гарнизоны в Италии, (6) но должен посвятить свои усилия обеспечению безопасности полуострова со стороны моря и посылать установленное количество зерна людям в городе. Они ограничили его власть этим периодом времени, потому что желали, чтобы казалось, что они также осуществляют временную, а не постоянную власть.

37. После составления и подписания этого договора они отправили его на хранение весталкам, а затем обменялись дарами и обняли друг друга. В тот же самый момент великий оглушительный крик поднялся на материке и на судах. (2) Большинство присутствовавших солдат и гражданских лиц закричали одновременно, будучи ужасно утомлены войной и с нетерпением ожидая мира, так, что даже горы содрогнулись; и вслед за этим среди них поднялась большая тревога, и многие умерли от страха, а другие были затоптаны или задохнулись. (3) Те, кто были в маленьких лодках, не ждали, чтобы достигнуть земли на них, но выпрыгивали в море, а те, кто были на берегу — кидались в воду. Они заключали друг друга в объятья, плавая, и обнимались, погружаясь в воду, что представляло необычайное зрелище. (4) Некоторые знали, что их родственники и друзья живы, и встретившись с ними, дали волю необузданной радости. Другие, считавшие дорогих им людей погибшими, теперь неожиданно увидели их и долгое время не знали, что делать, оставались безмолвными, не веря своим глазам и молясь, чтобы это оказалось правдой; и не могли поверить, пока не назвали их по имени и не услышали в ответ их голоса; (5) тогда, поистине, они радовались не меньше, чем если бы их друзья воскресли из мертвых, и, уступая приливу радости, не могли удержаться от слез. Те же, кто не знал о гибели своих близких и считал, что они живы и здоровы, ходили и искали их, спрашивая каждого встречного. (6) Пока им не удавалось узнать ничего определенного, они были подобны сумасшедшим и погружены в отчаяние, надеясь найти родственников и опасаясь, что они мертвы, не в силах ни оставить надежду, ни побороть горе. (7) Но узнав наконец правду, они рвали на себе волосы и раздирали одежды, призывая утраченных по имени, как будто голоса могли их достигнуть, как будто их друзья только умерли и находились у них перед глазами. (8) И даже если кто-нибудь сам не имел такой причины для радости или печали, на них, по крайней мере, воздействовали переживания остальных; ибо они или радовались с теми, кто был доволен, или огорчались с теми, кто был опечален, и даже будучи свободны от собственных переживаний, они все же не могли остаться безразличными из-за товарищества с остальными. (9) Так что они не были пресыщены радостью и не стыдились печали, ибо все вокруг испытывали то же самое, и потратили полный день и большую часть ночи на это проявление чувств.

38. После этого лидеры, так же как и остальные, принимали и угощали друг друга, сначала Секст на своем судне, а затем Цезарь и Антоний на берегу; ибо Секст настолько превзошел их в военной силе, что не высадился на сушу для встречи с ними, пока они не побывали на борту его судна. (2) И хотя такая договоренность давала Сексту возможность убить их обоих, когда они были в маленькой лодке с несколькими сторонниками, как Мена ему и советовал, он не пожелал так поступить. Разговаривая с Антонием, завладевшим домом его отца в Carinae (название района в Риме), (3) он весьма удачно пошутил, говоря, что принимает их в Carinae; ведь то же название носят кили судов. Однако он не действовал против них так, будто вспоминал о прошлом с горечью, но на следующий день не только пировал в свою очередь у триумвиров, но и обручил свою дочь с Марком Марцеллом, племянником Цезаря.

39. Эта война тогда была приостановлена; а война с Лабиеном и парфянами подошла к концу следующим образом. Сам Антоний возвратился из Италии в Грецию и надолго там задержался, удовлетворяя свои страсти и разоряя города, чтобы они перешли к Сексту в самом плачевном состоянии. (2) В это время он жил в многих отношениях вопреки традициям своей страны, называя себя, например, Новым Дионисом и настаивая, чтобы его так называли другие; и когда афиняне ввиду этого обручили с ним Афину, он объявил, что вступает в этот брак и потребовал от них в качестве приданого четыре миллиона сестерциев. Занимаясь этими делами, он послал Публия Вентидия вперед, в Азию. (3) Этот офицер, не дожидаясь Антония, напал на Лабиена и ужаснул его внезапностью своего появления и своими легионами, ибо Лабиен был без парфян и имел с собой только местных солдат. Вентидий обнаружил, что Лабиен даже не рискует вступать в сражение, вытеснил его из страны и преследовал во главе легких отрядов до самой Сирии. (4) Вентидий настиг его около гор Тавр и помешал ему идти дальше, но в течение нескольких дней они стояли там, не двигаясь, поскольку Лабиен ожидал парфян, а Вентидий свои тяжеловооруженные отряды.

40. Подкрепление, однако, прибыло одновременно к обеим сторонам; и, хотя Вентидий, опасаясь варварской конницы, остался в своем лагере на высоком холме, (2) парфяне, из-за своей численности и из-за того, что однажды уже побеждали, исполнились презрения к своим противникам и бросились на холм на рассвете, не дожидаясь даже соединения с Лабиеном; и когда никто не вышел им навстречу, двинулись прямо вверх. (3) Когда они были на подъеме, римляне помчались вниз и легко сбросили их вниз. Многие из парфян были убиты в рукопашном бою, но еще больше людей покалечило друг друга при отступлении, так как некоторые уже обратились в бегство, а другие все еще наступали; и оставшиеся в живых сбежали, не к Лабиену, но в Киликию. (4) Вентидий преследовал их до лагеря, но остановился, увидев там Лабиена. Последний выстроил свои силы как будто для того, чтобы предложить ему сражение, но понимая, что его солдаты удручены из-за бегства варваров, он не рискнул вступить в сражение, а ночью попытался выйти из окружения. (5) Однако Вентидий заранее узнал об этом плане от дезертиров и, расставив засады, убил многих пробиравшихся из окружения и захватил остальных, оставленных Лабиеном. Последний, сменив свои одежды, временно оказался в безопасности и некоторое время скрывался в Киликии, (6) но был впоследствии захвачен Деметрием, вольноотпущенником старшего Цезаря, которого в то время Антоний назначил управлять Кипром; Деметрий, узнав что Лабиен бежал, приказал искать его и схватил.

41. После того, как Вентидий вернул Киликию, он принял на себя управление провинцией, но послал Помпедия Силона с конницей вперед к Аману. (2) Эта гора находится на границе между Киликией и Сирией и имеет проход, настолько узкий, что некогда его перегородили стеной и воротами, и от этого место и получило свое название. (3) Силон, однако, не смог захватить его и чуть не потерпел поражение от Фарнапата, офицера Пакора, командующего гарнизоном в проходе. (4) Его спасло то, что во время сражения подошел Вентидий и напал на варваров, не ожидавших его и более малочисленных. Римляне убили Фарнапата и многих других. Таким образом, они без сражения завладели Сирией (так как парфяне бежали отовсюду), за исключением арадийцев, а так же без всяких трудностей заняли Палестину, изгнав из страны царя Антигона. (5) Помимо этого, Вентидий взыскал большие суммы денег с каждой провинции в отдельности, а также с Антигона, Антиоха и Малха Набатейского, потому что они помогали Пакору. Сам Вентидий не получил от сената никакой награды за свои свершения, так как не имел собственных полномочий, а действовал как подчиненный другого; но Антоний удостоил его хвалебными речами и благодарностями. (6) Что касается арадийцев, то они боялись, что должны будут заплатить штраф за свою смелость против Антония, и не желали прийти с ним к соглашению, но были захвачены другими после многих трудов. Приблизительно в это время произошло восстание среди иллирийцев, но его подавил Поллион после нескольких сражений.

42.. В Испании восстали церретаны, но и они были покорены Кальвином после некоторых успехов и поражения — последнее потерпел его подчиненный, попавший в засаду варваров и брошенный своими солдатами. (2) Кальвин не предпринимал никаких действий против врага, пока не наказал этих дезертиров; собрав их вместе, как будто для другой цели, он окружил их остальными войсками, и затем предал смерти каждого десятого в двух центуриях и наказал многих центурионов, включая того, который был так называемым примипилом. (3) Совершив это и приобретя репутацию, подобную той, что была у Марка Красса, за приведение армии в порядок, он отправился против своих противников и без особых трудностей победил их. (4) И он получил триумф, несмотря на то, что Испания была назначена Цезарю; ведь властители могли предоставлять почести подчиненным по своему желанию. Золото, которое обычно дают города для триумфа, Кальвин собрал с испанских городов и потратил только часть на празднования, но большую долю на строительство Регии. (5) Она была сожжена, и теперь он восстановил и освятил ее, великолепно украсив различными предметами и статуями, часть из которых он выпросил у Цезаря, обещая вернуть. И когда Цезарь потребовал возврата, Кальвин не вернул их, отшутившись. Притворяясь, у него не хватает помощников, он сказал: «Пошли людей и возьми их». И Цезарь, боясь кощунства, позволил оставить их в качестве даров.

43. Вот что произошло в то время. Но в консульство Аппия Клавдия и Гая Норбана, которые впервые имели по два квестора в качестве помощников, народные массы восстали против сборщиков налогов, жестоко их угнетавших, и вступили в схватки с самими сборщиками, их помощниками и солдатами, помогавшими им собирать деньги; (2) и шестьдесят семь преторов один за другим были назначены и занимали должность. Один человек был выбран квестором, будучи еще мальчиком, и достиг совершеннолетия лишь на следующий день; другой, включенный в сенат, желал сражаться на арене как гладиатор. (3) Мало того, что ему это не позволили, но также был издан закон, запрещавший сенатору сражаться в качестве гладиатора, а рабу быть ликтором; запрещено было и сожжение тел в пределах двух миль от города. (4) Также в это время случилось много зловещих предзнаменований, например, извержение оливкового масла на берегу Тибра* и многое другое. Среди прочего, в результате некоего ритуала, проводимого понтификами, сгорела хижина Ромула; статуя Доблести, стоявшая перед воротами, упала лицом вниз, а некоторые люди, вдохновленные Матерью Богов, объявляли, что богиня гневается на них. (5) По этой причине обратились к Сивиллиным книгам, которые сообщили то же и предписали отнести статую к морю и очистить в его водах. Когда же богиню перенесли на большое расстояние в глубоководный залив и надолго там оставили, вернув назад лишь спустя длительное время, (6) это обстоятельство также вызвало у римлян немалые опасения, и они не успокоились, пока вокруг ее храма и на Форуме не выросло четыре пальмовых дерева. Помимо этих событий, происходивших тогда, Цезарь женился на Ливии.

44. Она была дочерью Ливия Друза, названного в проскрипционном эдикте и покончившего с собой после поражения в Македонии, и женой Нерона, которого она, как уже говорилось, сопровождала в бегстве. Говорят, что она была на шестом месяце беременности во время свадьбы. (2) Во всяком случае, когда Цезарь сомневался и спрашивал понтификов о возможности брака во время беременности, они ответили, что если бы имелось сомнение, то брак пришлось бы отложить, но если беременность была точно установлена, то для заключения брака нет никаких препятствий. Возможно, они действительно нашли это среди постановлений предков, но, конечно, они сказали бы то же самое, даже если бы ничего не нашли. (3) Ее муж сам выдавал жену замуж, как это делает отец; и на свадебном пиру произошел следующий случай. Один из мальчиков-шутов, которых женщины держат рядом с собой для развлечения, как правило обнаженными, видя Ливию, возлежащую на одном ложе рядом с Цезарем, и Нерона на другом с мужчиной, подошел к ней и сказал, показывая на Нерона: «Что ты здесь делаешь, госпожа? Твой супруг возлежит вон там». (4) Но довольно об этом. Позже, когда эта женщина уже жила с Цезарем, она родила Клавдия Друза Нерона. Цезарь подтвердил это и отослал ребенка его отцу, что отмечено в его воспоминаниях: «Цезарь возвратил отцу маленького Нерона, которого родила Ливия, его жена». (5) Нерон умер вскоре после этого и оставил Цезаря опекуном и этого мальчика, и Тиберия. В народе много сплетничали об этом и, среди прочего, говорили: «У счастливчиков дети рождаются через три месяца»; и это высказывание стало пословицей.

45. Пока в городе происходили эти события, в Испанию приплыл Богуд из Мавритании, действуя либо по приказу Антония, либо на свой страх и риск, и причинил много ущерба, также и сам неся большие потери; (2) тем временем жители его собственных владений в окрестности Тингиса поднялись против него, так что он покинул Испанию, но не сумел отвоевать свою собственную страну. Ибо сторонники Цезаря в Испании и Бокх прибыли на помощь восставшим, и он не смог с ними справиться. (3) Богуд отбыл, чтобы присоединиться к Антонию, в то время как Бокх немедленно овладел его царством, которое было впоследствии закреплено за ним Цезарем; а люди Тингиса получили гражданство. (4) В это время, или даже ранее, была начата война между Секстом и Цезарем; ибо, так как они заключили соглашение не по собственной доброй воле или выбору, но по принуждению, они недолго соблюдали его, но сразу нарушили перемирие. (5) Конечно, они непременно начали бы войну даже в том случае, если бы не нашли предлога, однако называли следующие поводы для недовольства. Мена, все еще находившийся тогда в Сардинии, как будто он был претором, навлек на себя подозрения Секста, так как выпустил Гелена и находился в контакте с Цезарем; кроме того, в некоторой мере он был оклеветан людьми его собственного сословия, завидовавшими его власти. (6) Поэтому Секст вызвал его под предлогом того, что он должен дать отчет о зерне и деньгах из порученной ему провинции. Но вместо того, чтобы повиноваться, Мена захватил и убил людей, посланных к нему с этим поручением, и, заключив соглашение с Цезарем, отдал ему остров, флот вместе с армией и подчинился сам. (7) Цезарь, со своей стороны, был рад видеть его, поскольку Мена заявлял, что Секст предоставляет кров беглецам вопреки соглашению, строит триремы и держит гарнизоны в Италии; и мало того, что Цезарь защищал Мену от гнева Секста, но даже пошел дальше и оказал ему большие почести, подарил золотые кольца, и зачислил его в сословие всадников. (8) История золотых колец следующая. Из древних римлян никому, кроме сенаторов и всадников, не позволялось носить золотые кольца: не только тем, кто когда-то был рабом, но даже тем, кто был свободным; (9) именно по этой причине их дают тем вольноотпущенникам, которых выбирает правитель (даже если эти люди уже носят золото другими способами), как почетный знак, указывающий, что они превосходят статус вольноотпущенника и имеют право стать всадниками.

46. Но довольно об этом. Секст обвинял Цезаря не только в предоставлении покровительства Мене, но и по другим причинам: Ахайя была разорена, согласованные сроки не выполнялись ни в отношении него, ни в отношении восстановленных изгнанников, и поэтому он послал в Италию Менекрата, другого своего вольноотпущенника, с приказом разорить Вольтурн и другие части Кампании. (2) Когда Цезарь узнал это, то забрал у дев-весталок документы, содержащие соглашение, и вызвал Антония и Лепида. Лепид не ответил на вызов, а что касается Антония, то, хотя он и прибыл в Брундизий (поскольку все еще находился в Греции), (3) но прежде, чем мог встретиться с Цезарем, который был в Этрурии, встревожился из-за того, что волк забежал в его штаб и загрыз некоторых солдат, и поэтому отплыл назад в Грецию, оправдываясь безотлагательностью парфянских дел. (4) Цезарь, хотя и был твердо убежден в том, что Антоний специально оставил его один на один с трудностями войны, однако не выказал открыто никакого гнева. Но Секст, со своей стороны, стал повсюду рассказывать о том, что Антоний не одобряет поведение Цезаря, и еще более рьяно принялся за свои дела. В итоге, он напал на Италию, высадился в различных местах, причинил много ущерба, но и сам сильно пострадал. (5) Тем временем у Кум произошло морское сражение между Менекратом и Кальвизием Сабином, в котором Цезарь потерял много кораблей, так как сражался против опытных моряков; но Менекрат из ревности напал на Мену и погиб, таким образом сделав потери Секста столь же большими. (6) По этой причине Секст не притязал на победу, а Цезарь утешился в своем поражении.

47. Тогда Цезарь находился в Регии, и сторонники Секста, опасавшиеся, что он переправится в Сицилию, а также несколько приунывшие из-за смерти Менекрата, отплыли от Кум. (2) Сабин без труда преследовал их до Скиллея, италийского мыса, но когда он проплывал мимо мыса, сильный ветер настиг его, разбивая суда о мыс, топя другие в море, и рассеивая все остальные. (3) Когда Секст узнал об этом бедствии, он послал свой флот против них, поручив командование Аполлофану. Этот командующий обнаружил Цезаря, так как тот плавал вдоль берега, намереваясь переплыть на Сицилию вместе с Сабином, и напал на него. Цезарь собрал свои суда и поставил их на якорь, выстроил тяжеловооруженных солдат на палубах и сначала доблестно отбивался от противника, (4) ибо суда стояли носами к противнику и не подставлялись для нападения, но, будучи более тяжелыми и высокими, наносили больший ущерб тем, которые приближались к ним, а его тяжеловооруженные солдаты, вступив в непосредственное столкновение с врагом, намного превосходили противников. (5) Тогда Аполлофан, табаня, стал передавать раненых и уставших на другие суда, предназначенные для этой цели, и брал на борт свежих людей; он также совершал постоянные нападения и использовал горящие снаряды, так что Цезарь был наконец разбит, бежал к земле и встал на якорь. (6) Но даже тогда враг продолжал его теснить, и сторонники Цезаря неожиданно отбросили якоря и отплыли, чтобы противостоять врагу. Только это, а также наступление ночи, прекратившее боевые действия, помешало Аполлофану сжечь часть судов Цезаря и взять на абордаж остальные.

48. На следующий день после этих событий внезапная буря налетела на Цезаря и Сабина, стоявших на якоре вместе, и в сравнении с ней их предыдущие неудачи показались пустяками. Флот Сабина пострадал меньше, (2) так как Мена, старый морской волк, предвидел шторм и немедленно направил свои суда в открытое море и там поставил их на якорь — на расстоянии друг от друга и на ослабленных линях, так, чтобы лини не натягивались и не рвались, и приказал грести прямо против ветра; таким образом ни один канат не был натянут, и корабль оставался на одном месте, с помощью весел преодолевая то расстояние, на которое его отбрасывал ветер. (3) Но другие командующие, накануне участвовавшие в тяжелом сражении и пока еще пока еще недостаточно знакомые с мореплаванием, были выброшены на берег и потеряли много судов. Ночь, которая прежде оказала им самую большую помощь, была теперь главной причиной бедствия, поскольку всю ночь ветер дул долго и яростно, срывал суда с якорей и разбивал их о камни. (4) Это был их конец; моряки и легионеры бесславно погибали, так как ничего не могли разглядеть в темноте и расслышать из-за шума и эха, тем более, что ветер уносил другие звуки. (5) Из-за этого бедствия Цезарь окончательно отчаялся в высадке на Сицилии и удовлетворился тем, что охранял побережье материка; но Секст еще более возликовал, поверил в то, что является сыном Нептуна, и носил лазоревые одежды, и живыми бросал в пролив не только лошадей, но также, как говорят некоторые, и людей. (6) Сам он грабил Италию, а Аполлофана послал в Африку. Аполлофана преследовал Мена, который настиг его и нанес небольшой ущерб. И когда жители островов у побережья Сицилии продолжили переходить на сторону Секста, Цезарь помешал липарцам, переселив их с острова в Кампанию и принудив их жить в Неаполе, пока война будет продолжиться.

49. Тем временем он продолжал строить суда почти по всей Италии и собирать рабов для использования в качестве гребцов, сначала забирая их у друзей, которые, как предполагалось, давали охотно, а затем у остальных: у сенаторов, всадников и зажиточных плебеев. Он также создавал тяжеловооруженные отряды и собирал деньги со всех граждан, с союзников и покоренных племен, и в Италии и за ее пределами. (2) Этот год и следующий он провел, занимаясь строительством судов и сбором и обучением гребцов. Он лично контролировал и управлял всем этим делом, как и другими вопросами в Италии и в Галлии, где началось небольшое восстание, но оборудование флота поручил Агриппе. (3) Цезарь послал за войском Агриппы, сражавшимся с повстанцами в Галлии, где тот стал вторым из римлян, переправившимся через Рейн для ведения войны, и, наградив Агриппу триумфом, поручил ему закончить создание флота и обучение людей. (4) Агриппа, ставший консулом вместе с Луцием Галлом, не праздновал триумф, считая позорным для себя торжествовать, когда Цезарь переживал неудачи, но с большим энтузиазмом принялся за работу. По всему побережью Италии строились суда. Но так как не была найдена бухта, где можно было бы безопасно бросить якорь, ибо большая часть побережья Италии даже в то время была лишена гаваней, он задумал и выполнил великолепное предприятие, которое далее я опишу подробно, так как оно связано с современным положением дел.

50. В кампанских Кумах, между Мизеном и Путеолами, имеется область в форме полумесяца, окруженная, за исключением узких ущелий, низкими горами, лишенными растительности; она ограничивает залив, разделенный на три части. (2) Первая часть — внешняя, около городов, вторая отделена от нее узкой полоской земли, а третья, болотистая, находится в глубине залива. Последняя называется Авернским, а средняя Лукринским озерами; внешняя — часть Тирренского моря и так же называется. (3) Поскольку Лукринское озеро лежит между морем с обеих сторон, Агриппа прорыл узкие каналы в перешейке, отделяющем его от открытого моря, и таким образом создал превосходную гавань для судов. (4) Во время проведения работ стоявшая над Авернским озером статуя — то ли Калипсо, которой посвящено это место, куда, по преданиям, приплывал Одиссей, то ли некой другой героини, — покрылась потом, подобно человеческому телу. Что это означало, я не могу сказать, но продолжу сообщать все важное о том, что я видел в том месте

51. Здешние горы, находящиеся близко к внутренним водным резервуарам, содержат источники, несущие обильный жар, смешанный с водой; и ни один из этих двух элементов нигде не найден отдельно (то есть ни чистый огонь, ни холодная вода в одиночестве не встречаются), но от их смеси вода нагревается, а огонь превращается в пар. (2) Вода, бегущая с предгорий к морю, заполняет бассейны, и жители из них проводят пар по трубам в верхние комнаты, где он используется для паровых ванн; чем выше пар поднимается над землей и над водой, тем суше он становится. Для практического использования пара и воды применяется дорогостоящий аппарат, и они поистине чрезвычайно полезны как для ежедневных нужд, так и для лечения. (3) Помимо этих продуктов, горы доставляют землю, особенности которой я сейчас опишу. Хотя огонь не имеет силы горения, хотя после его союза с водой все его жгущие качества погашены, все же он еще способен отделять и плавить вещества, с которыми входит в контакт; поэтому он расплавляет мягкую часть земли, тогда как твердая, и, так сказать, костяная часть ее остается нетронутой. (4) Следовательно, массы земли неизбежно становятся пористыми и под воздействием сухого воздуха крошатся в пыль, но потом, смешавшись с водой и известью, становятся компактными, и, будучи погруженными в жидкость, укрепляются и окаменевают. Причина этого в том, что ломкий элемент в них раздроблен и разделен огнем, обладающим той же природой, но примесь влаги охлаждает его, полностью собирает внутри и делает нерастворимым. (5) Таково описание Бай. Здесь Агриппа, построив входы, начал собирать суда и продолжил оборудовать их палубами и гребцами, которых тренировал на учебных скамьях.

52. Население Рима вновь было взволновано различными знамениями. Среди многих полученных донесений сообщалось о том, что около африканского города Асписа много дельфинов боролось друг с другом и погибло. (2) И совсем рядом с городом с небес текла кровь, и птицы разносили ее во всех направлениях. И когда во время Ludi Romani ни один сенатор не устроил пир на Капитолии, как предписывала традиция, это также было сочтено предзнаменованием. (3) Затем с Ливией произошел случай, доставивший ей удовольствие, но остальными воспринятый со страхом: орел уронил ей на колени белую птицу, несущую ветвь лавра с ягодами. Поскольку это, казалось, было предсказанием важных событий, она позаботилась о птице и привила лавр, (4) который пустил корни и вырос так, что надолго снабдил тех, кто праздновал триумфы в дальнейшем. Ливии было предназначено держать на коленях всю мощь Цезаря и во всем властвовать над ним.

53. Однако, другие люди в городе были очень встревожены не только этим, но также заменой магистратов: не только консулы и преторы, но и даже квесторы непрерывно сменяли друг друга, и это продолжалось в течение некоторого времени. (2) Причина этого была следующей: все стремились не столько к тому, чтобы сколько-нибудь долгое время занимать должность дома, сколько к тому, чтобы быть включенными в число бывших магистратов и в дальнейшем получить пост или армию вне Италии. Соответственно, некоторые из магистратов избирались не на какой-то определенный период, но лишь на время, необходимое, чтобы получить титул магистрата, а затем отказаться от должности в тот момент, когда сочтут нужным властители; (3) поистине, многие делали это в один и тот же день. Но некоторые из-за бедности должны были совсем оставить надежду на должность, не говоря уже о тех, кто был в это время с Секстом, чье лишение гражданских прав было вновь установлено юридически. (4) Все же, когда некий Марк Оппий собирался отказаться от эдилитета из-за бедности (ведь и он, и его отец были в проскрипционных списках), народные массы не допустили этого, но пожертвовали деньги, чтобы оплатить его жизненные потребности и должностные расходы. (5) Рассказывают, что даже некоторые преступники вошли в театр в масках, как будто играя в пьесе, и также пожертвовали деньги. Таким был этот человек, которого любили многие как при жизни, так и после смерти, вскоре последовавшей. Его отнесли на Марсово поле, где кремировали и захоронили. (6) Однако сенат, раздраженный чрезвычайной преданностью народа Оппию, перенес его останки под тем предлогом, что нечестиво оставлять их лежать в священной земле. Понтифики убедили их объявить об этом, хотя и прежде, и после этого там было похоронено многих других людей.

54. В то же самое время Антоний возвратился в Италию из Сирии. Он объяснял это тем, что из-за неудач Цезаря намеревался взять на себя часть бремени войны с Секстом. Однако он не остался со своим коллегой; (2) приехав скорее для того, чтобы разузнать о его действиях, чем для того, чтобы что-то совершить, он дал ему несколько кораблей и обещал прислать другие, взамен чего получил тяжеловооруженные отряды и отбыл, заявляя, что собирается начать кампанию против парфян. (3) Перед его отъездом Антоний и Цезарь предъявили друг другу взаимные обиды, сначала через друзей, а затем лично; и так как пока им было недосуг воевать друг с другом, они примирились, в основном с помощью Октавии. (4) И чтобы быть еще теснее связанными родственными узами, Цезарь обручил свою дочь с Антиллом, сыном Антония, а Антоний обручил свою дочь от Октавии с Домицием, хотя он был одним из убийц Цезаря и одним из проскрибированных. (5) Эти соглашения были лишь притворством с обеих сторон, поскольку стороны не собирались выполнять их, а лишь играли роль в соответствии с требованиями момента. Антоний уже с Коркиры отослал Октавию в Италию, чтобы, как он заявил, она не разделяла с ним опасности войны против парфян. (6) Тем не менее, они тогда заключили эти соглашения, одновременно лишив Секста полагавшегося ему консульства и исключив его из жреческой коллегии, и продлили собственную власть еще на пять лет, так как первый срок истек. После этого Антоний поспешил в Сирию, а Цезарь начал войну. (7) Почти все шло так, как он желал, но Мена, ненадежный и всегда поддерживавший более сильную сторону, а кроме того, раздраженный тем, что не получил никакого командования, а был подчинен Сабину, вновь перебежал к Сексту.

0

3

Книга 53. Глава 1.

(1) Вот что произошло тогда. А на следующий год Цезарь был консулом в шестой раз и, следуя и во всем прочем древним правилам, передал также своему коллеге Агриппе причитавшиеся ему пучки розог, а сам пользовался остальными знаками отличия; слагая же власть, он произнес клятву по отеческому обычаю. (2) Поступал ли он так еще когда-нибудь, я не знаю, но Агриппе он всегда воздавал величайшие почести: ведь и племянницу свою он выдал за него замуж, когда они вместе командовали в походе, предоставлял ему шатер, не уступавший его собственному, и пароль давали они оба. (3) Итак, в то самое время он исполнил все дела обычным образом, но к тому же совершил ценз и в связи с этим получил звание первого сенатора, как то было принято во времена подлинной Республики. Он также построил и освятил храм Аполлона на Палатине, прилегающий к нему священный участок и хранилище книг. (4) По общественному постановлению он вместе с Агриппой справил празднество в честь победы при Акции и на нем устроил конные ристания знатных мальчиков и мужей. (5) С тех пор этот праздник повторялся каждые пять лет и был поочередно вверяем заботам четырех жреческих коллегий – я имею в виду понтификов, авгуров и так называемых септемвиров и квиндецемвиров. Тогда же были устроены гимнастические состязания в некоем деревянном ристалище, воздвигнутом на Марсовом поле, и происходило гла-диаторское сражение между пленными. (6) Все это продолжалось несколько дней, и не последовало остановки да-же из-за болезни Цезаря, ибо обязанности его ничуть не хуже исполнил Агриппа.
2. Тогда же Цезарь дал понять, что он тратит на зрелища собственные средства, а когда денег не достало в государственной казне, то он занял некоторую сумму и передал туда; для заведования этими средствами он прика-зал избирать ежегодно двух лиц из числа преториев5. Он в четыре раза увеличил хлебные раздачи для народа и пожаловал деньги6 некоторым сенаторам: (2) ибо многие из них настолько обеднели, что никто не хотел исполнять должность эдила из-за обилия связанных с ней трат, так что эдильские обязанности и особенно присущие эдили-тету судейские функции препоручили преторам: наиболее важные дела — городскому, а остальные – претору-перегрину. (3) Кроме того, Цезарь сам назначил городского претора, что он часто делал и впоследствии. Он отме-нил все обязательства перед государственной казной (кроме строительных подрядов), сделанные до битвы при Ак-ции, и сжег старые контракты государственных должников. (4) Он запретил египетские священнодействия внутри померия8 и оказал попечение храмам: те, что были воздвигнуты частными лицами, он приказал обновить их детям и потомкам, если они были живы, а остальные восстановил сам. (5) Однако он не присвоил себе славу строителя, но возвратил святилища самим их основателям9. А так как во время мятежей и войн, и особенно во время совмест-ного правления с Антонием и Лепидом, Цезарь вынес весьма много беззаконных и несправедливых решений, то всех их он уничтожил одним указом и положил для них пределом срок своего шестого консульства. (6) Стяжав этим делом хвалу и честь, он загорелся желанием явить еще какое-нибудь великодушие, дабы еще больше просла-виться и утвердить свое единовластие на добровольном согласии граждан, чтобы не казалось, что их принуждают насильно. (7) Итак, договорившись со своими сторонниками из числа сенаторов, в седьмое свое консульство он вступил в курию и огласил следующее...

11. Пока Цезарь зачитывал это, разнообразные чувства волновали сенаторов. Немногие знали его замысел и поэтому выражали ему одобрение; из прочих одни приняли его слова с подозрением, другие поверили им, и вследствие этого обе стороны одновременно восхищались: (2) первая – его хитростью, вторая – намерением, и не-годовали – одни на его предприятие, другие на перемену мыслей; ибо некоторые уже ненавидели республиканское устройство как чреватое смутами, были довольны переменой государственного строя и симпатизировали Цезарю. Но если чувства у них возникли разные, то мнения их были одинаковы. (3) И вот те, которые поверили в правди-вость произнесенных слов, не могли выразить радости: одни из-за страха, другие из-за надежды; те же, которые не верили, не осмеливались порицать и изобличать его: одни потому, что боялись, другие – потому что не хотели. (4) Таким образом, все верили ему – одни вынужденно, другие – притворно. Хвалить же его одни не отважились, дру-гие не хотели, но и во время его чтения и после часто поднимался крик: просили, чтобы он взял на себя единодер-жавие и приводили всякие доводы в пользу этого, до тех пор, пока, разумеется, не принудили его принять едино-личную власть. (5) Тотчас постановили о выдаче его телохранителям двойной, по сравнению с жалованьем других воинов, платы, дабы он имел надежную охрану11. И вот так он пожелал установить монархию как бы справедли-вым образом.

12. Этим путем он упрочил свое господство авторитетом сената и народа. Но так как он все же хотел ка-заться республиканцем, то, взяв на себя всю заботу и все руководство общественными делами, как требующими особого попечения, он заявил, что не будет править всеми провинциями, (2) или не вечно будет править теми, над которыми берет власть13; и он возвратил сенату более слабые провинции, потому что они жили в мире и не воевали, сам же взял более сильные, так как они были ненадежны и опасны, или имея на границе врагов, или буду-чи сами по себе способны к большим возмущениям; (3) на словах так делалось, чтобы совет безопасно получал доходы с лучших частей империи, а он нес опасности и труды, на деле — чтобы сенаторы были безоружны и не способны воевать и чтобы только он имел оружие и содержал солдат. (4) В соответствии с этим было решено, что народу и сенату принадлежат Африка, Нумидия, Азия и Эллада с Эпиром, земли Далмации и Македонии, Сици-лия, Крит и часть Ливии вокруг Кирены, Вифиния и соседний с ней Понт, Сардиния и Бетика; (5) к Цезарю же отошли: остальная Иберия (Тарраконская и Лузитанская области) и все Галлии: Нарбонская, Лугдунская, Аквита-ния и Бельгика, как сами галлы, так и их соседи; (6) ибо некие кельты, которых мы называем германцами, заселили всю прилегающую к Рейну Бельгику и дали ей имя Германии; она простирается вверх — до истоков реки, а вниз — до Британского океана. (7) Эти провинции, а также Сирия, называемая Межгорной, Финикия, Киликия, Кипр и Египет отошли тогда к доле Цезаря. Позже он отдал народу Кипр и Нарбонскую Галлию, а сам взял взамен Далмацию. (8) Так поступали впоследствии и с другими провинциями, как покажет дальнейший ход нашего рас-сказа. Названные области я перечислил так потому, что в настоящее время каждая из них имеет отдельное руково-дство, но вначале и долгое время они управлялись по две или три вместе. (9) Остальные провинции я не упомя-нул, так как одни из них приобретены позднее, другие же, хотя и были уже захвачены, еще не подчинялись римля-нам, но им или предоставили автономию, или вверили их тем или иным царям. Поступавшие же под римское управление после этого времени всегда присоединялись к доле правителя.

13. Таким вот образом были поделены провинции; и все-таки Цезарь, желая еще больше отвратить сенато-ров от мысли, что он замышляет подобие монархии, взял власть над вверенными ему областями на десять лет; за это время он обещал привести их в порядок и сгоряча добавил, что, если они будут замирены раньше, то он раньше же возвратит их сенату. (2) После этого он прежде всего распорядился, чтобы сами сенаторы управляли провин-циями обеих категорий, кроме Египта: только во главе этой страны он поставил так называемого всадника — по причине, о которой я уже говорил. Затем он повелел, чтобы наместники сенатских провинций избирались еже-годно и по жребию, кроме тех, кто имел привилегию вследствие многодетности или пребывания в браке; (3) и что-бы они посылались на место общим собранием сената, и чтобы не носили на поясе меча и не пользовались военной одеждой; он приказал, чтобы проконсулами назывались не только два слагающих власть консула, но также и дру-гие: (4) только что отслужившие срок преторы и просто претории; ликторов же им всем иметь столько, сколько обычно было в черте города, а знаки власти принимать тотчас по выезде из померил и постоянно иметь до выслуги срока. (5) Также он распорядился, что других наместников он будет назначать сам и что они будут называться его легатами в чине пропреторов, даже если они были консулярами. Эти две магистратуры были чрезвычайно оби-ходны во времена республики, поэтому имя претора он отдал назначенным им наместникам как титул, с древней-ших времен связанный с войной, и назвал их пропреторами, а консульский титул предоставил другим, более мирным наместникам, назвав их проконсулами. (6) Сами титулы консула и претора он сохранил за Италией, а магистратам, правящим вне ее, дал наименование их заместителей. Таким образом, он сделал так, что назначенные им магистраты имели титул пропреторов и правили больше года – сколько ему было угодно; они носили военную форму и меч, которым можно было даже наказывать солдат. (7) Ведь не бывает ни проконсула, ни пропретора, ни наместника, которым бы разрешалось носить меч и не разрешалось бы казнить солдат; но как сенаторам, так и всадникам предоставлено это право, если им разрешено носить меч. Вот что можно сказать по этому поводу. (8) Все пропреторы имеют пять ликторов, а те, что происходят из неконсуляров, именуются по этому числу. Наме-стники обоих званий одинаково принимают регалии своей власти, когда вступают в назначенную им область, и немедленно слагают их, когда истекают из полномочия.

14. Так и по таким причинам вошло в обыкновение посылать наместниками в провинции обоих разрядов преторием и консуляров. В свои области император направлял правителей куда и когда ему было угодно, и многие получали начальство над провинциями, будучи еще преторами и консулами как это случается и по сей день. (2) По собственной воле он предоставил консулярам Африку и Азию, а преториям — остальные провинции, общест-венным же постановлением запретил всем им участвовать в жеребьевке до истечения пятилетнего срока со време-ни правления их в городе. (3) И некоторое время все имеющие право бросали жребий, даже если их число превос-ходило количество провинций; а позже, так как некоторые из них правили плохо, эти права тоже отошли к импе-ратору, так что некоторым образом и этим наместникам он дает власть: (4) приказывает бросать жребий тому чис-лу кандидатов, которое соответствует провинциям, причем тем, кому он желает. Также другие императоры посы-лали в эти провинции выбранных ими лиц и позволяли им оставаться в должности дольше годичного срока, а иные вверяли некоторые провинции вместо сенаторов всадникам. (5) Вот что и вот как было установлено тогда для сенаторов, имеющих право смертного приговора над людьми, подчиненными их магистратской власти. Но в про-винции, называемые собственностью народа и сената, посылали и тех лиц, которые не имели этих прав, – квесто-ров, избираемых по жребию, и помощников тех, кто носил авторитет высшей магистратуры. (6) Я, пожалуй, назвал их помощниками справедливо – не по званию, но по их службе, хотя другие на эллинский манер именуют их также послами. Но об этом звании я достаточно сказал выше. (7) Вообще же каждый наместник сам выбирает себе по-мощников: претории одного из равных себе по рангу или из низших, консуляры – трех лиц того же положения, выбор которых одобряет император. Некоторые нововведения коснулись и этих служб, но так как в скором вре-мени их отменили, то достаточно упомянуть о них в этот раз.

15. Такой порядок был установлен в провинциях, принадлежащих народу. А в те, которые назывались им-ператорскими и имели более одного легиона римских граждан, посылались наместники, назначаемые им самим,— большей частью из преториев, но также из квесториев или из лиц, исполнявших какую-нибудь должность между квестурой и претурой. (2) Так обстоит дело с сенаторами. А из числа всадников (как будущих сенаторов, так и прочих – о разнице между ними у меня была речь выше) император направляет военных трибунов – из первого разряда только в гражданские гарнизоны, из второго – также в союзнические: в этом деле он следует установле-нию Цезаря. (3) И прокураторов (так мы называем тех, кто собирает государственные налоги и производит пред-писанные траты) император посылает равно во все провинции – и свои, и отданные народу, одних – из всадников, других – даже из вольноотпущенников; исключение составляют провинции, где проконсулы сами собирают на-лог с подчиненных их власти народов. (4) Еще он дает те или иные распоряжения прокураторам, проконсулам и пропреторам, чтобы они выезжали на место, связанные предписаниями. Именно тогда вошли в обычай и это пра-вило, и выплата жалованья названным и прочим должностным лицам. (5) Ведь еще издревле некоторые подрядчи-ки доставляли им из казны все необходимое для исполнения должности. Но при Цезаре они впервые сами стали получать определенную плату. Она была установлена не на одном основании для всех магистратов, но по сообра-жениям нужды; и даже названия прокураторских рангов произошли от сумм выплачиваемых им денег. (6) Одна-ко всем магистратам равно предписывалось следующее: они не могли производить воинский набор и взимать пла-тежи выше установленных, если только это не постановил сенат или не приказал император; а когда прибывал сменщик магистрата, тот немедленно должен был покинуть провинцию и не задерживаться на обратном пути, но возвратиться в течение трех месяцев.

16. Такие-то порядки, коротко говоря, были введены в то время. На деле Цезарю была обеспечена едино-личная власть во всех делах и на все времена, так как он и распоряжался деньгами (на словах он отделил государ-ственное имущество от частного, на деле же и первое тратил по своему разумению), и командовал солдатами. (2) В самом деле, когда истек десятилетний срок, то ему вотировали еще пять лет, потом снова пять, после этого десять, и потом снова десять, и еще десять в пятый раз, так что, чередуя десятилетия, он царствовал всю жизнь. (3) По этой причине и последующие императоры, хотя они избирались не на определенный срок, а сразу пожизненно, все-таки через каждые десять лет устраивали праздник, как бы опять обновляя свою власть35; и так делается и по сей день. (4) Еще раньше, когда обсуждался вопрос об отказе от царской власти и о разделе провинций, Цезарь получил много почестей; в том числе тогда было постановлено, чтобы в честь его, неизменного победителя врагов и спасителя граждан, перед его дворцом выставлялись лавры и над ними вешался дубовый венок. (5) Дворец же его назывался палацием — не потому, что постановили так его наименовать, но так как Цезарь жил на Палатине и держал там свой преторий; и дом Цезаря заимствовал долю славы самого холма, на котором некогда жил Ромул.
(6) По этой причине, если император обитает где-нибудь в другом месте, его пристанище сохраняет название пала-ция. Когда же Цезарь на деле исполнил обещание, то сенат и народ дали ему имя Августа. (7) В то время, когда они пожелали назвать его как-нибудь особенно, причем одни предлагали и отстаивали то, а другие иное имя, Це-зарь чрезвычайно хотел именоваться Ромулом, но, поняв, что из-за этого его подозревают в стремлении к царской власти, не присвоил это имя; (8) так что ему дали прозвище Августа, как намекающее на нечто сверхчеловеческое. Ибо римляне называют «аугуста» все самое чтимое и священное. Отсюда и по-гречески его, как особу священную, именуют «себастос», т. е. «внушающий благоговение».

17. Вот каким образом все полномочия сената и народа перешли к Августу, с него же учредилось и на-стоящее единовластие. Ибо самым правильным будет понимать этот порядок как единовластие, даже если в иное время, говоря точно,
двое или трое господствовали одновременно. (2) Само же имя самовластия римляне ненавидели до такой степени, что не называли своих императоров ни диктаторами, ни царями, ни как-нибудь еще в этом роде. Но так как полнота государственной власти принадлежит им, то невозможно государству не быть монархией. (3) Магист-ратуры, утвержденные в целом на законе, существуют, кроме цензуры, и теперь, но всем открыто руководит и рас-поряжается желание того, кто в это время стоит у власти. А императоры, чтобы казалось, что они имеют первенст-во не по праву господства, а по закону, присвоили себе, исключая диктатуру, все верховные должности вместе с их титулами, которые при республике имели авторитет благодаря свободной воле народа. (4) Так они часто становят-ся консулами, а когда находятся вне померия, всегда именуются проконсулами. Наименование же императоров они носят постоянно, и не только те, которые одержали какие-нибудь победы, но и все прочие правители – в знак абсолютной их власти, вместо титулов царя и диктатора. (5) Они не принимают этих званий как раз и навсегда выпавших из государственной системы, но полномочия их улавливают в титуле императора. Благодаря своим зва-ниям они имеют право производить набор и собирать деньги, объявлять войну и заключать мир, (6) править ино-земцами и гражданами – равно везде и всегда, вплоть до возможности казнить сенатора и всадника внутри поме-рия, а также обладают иными правами, которые некогда было разрешено осуществлять консулам и другим незави-симым магистратам. (7) Пользуясь же цензорскими полномочиями, они блюдут наш образ жизни и нравы, и со-ставляют цензовые списки, и одних приписывают к сословию сенаторов и всадников, а других исключают – как им заблагорассудится. (8) А так как они посвящены во все жреческие саны и имеют право большинство этих досто-инств жаловать другим лицам и так как даже в случае, если правят два или три императора, один из них имеет сан верховного жреца, то они повелевают всеми делами, божескими и человеческими. (9) И так называемая трибун-ская власть, которой раньше обладали влиятельнейшие липа, позволяет им запретить действие любого другого магистрата, если они с ним не согласны, и защитить себя от оскорблений; ибо если окажется, что им нанесена хоть самая малая обида не только делом, но и словом, то они имеют право погубить обидчика без суда как бы за кощунство. (10) Они не считают возможным исполнять должность трибуна, так как непременно входят в сословие пат-рициев, но приписывают себе все полномочия трибунов в самом полном их объеме, и по этой должности идет счет годов их правления, ибо они как бы ежегодно принимают ее вместе с постоянно избирающимися трибунами. (11) Такие-то учреждения заимствовали они у республики в том виде, в каком они некогда существовали, и под теми же именами, чтобы казалось, что они не владеют ничем, кроме врученных им прав.

18. Сверх того они присвоили себе некую иную привилегию, которой вполне открыто не обладал ни один древний римлянин; благодаря ей одной дозволялось им осуществлять и названные и другие права: они были, по латинскому выражению, «свободны от законов», т. е. они были свободны от власти закона и не подчинялись никакому писаному праву. (2) Таким обра-зом, под прикрытием республиканских титулов, они облекли себя всей мощью государственной власти, так что обладали всеми привилегиями царей, кроме их невыносимого имени. Наименование же Цезарь или Август не при-бавляет никакого особого влияния, но одно имя отражает преемственную связь в их роде, а другое – блеск их офи-циального достоинства. (3) Пожалуй, прозвище «отца» дает им подобие власти, которой когда-то обладали отцы по отношению к детям, но появилось оно вначале, конечно, не для этого, но в качестве почести и увещания, чтобы императоры любили своих подданных как детей, и чтобы подданные почитали их как отцов. (4) Таковы число и характер титулов, которыми по закону и по устоявшемуся уже обычаю именуются обладатели верховной власти. Ныне все звания, или основная их часть, кроме цензорского имени, подносятся императорам единовременно, а при первых принцепсах о них голосовали раздельно и постепенно. (5) Также и цензуру некоторые императоры принимали по древнему обычаю, а Домициан принял пожизненно; однако теперь этого не случается: обладая пол-номочиями этой должности, императоры не избираются на нее и не пользуются ее именем, кроме времени прове-дения переписи.

0

4

19. Таким-то образом было преобразовано тогда государственное устройство ради блага и большей безопасности. Ибо вероятно и несомненно, что при республиканском управлении римлянам невозможно было уберечь-ся от бед. Нельзя, однако, одинаково рассказывать о событиях до и после падения республики. (2) Ведь прежде все, даже случавшееся где-нибудь вдали, доводилось до сведения сената и народа. И поэтому все знали о том, что про-исходит, а многие писали об этом; так что правду о событиях, даже если у некоторых писателей изложение в силь-ной степени обусловлено страхом и симпатией, дружбой и враждой, можно найти тем или иным путем хотя бы у других авторов, писавших о том же самом, или в государственных анналах. (3) По прошествии же этих времен де-ла стали совершаться втайне и безгласности, а если когда-то что-то и обнаруживается, то этому не верят за отсут-ствием доказательств и подозревают, что все говорится и делается по желанию тех, кто в данный момент властву-ет, и их соправителей. (4) Поэтому болтают о многом, чего не случалось, и не знают многого, что несомненно со-вершалось, и обо всем, как говорится, трезвонят не так, как это происходило. И конечно, величина державы и оби-лие событий создают большую трудность для точного представления о них. (5) Ибо и в Риме постоянно что-то приключается, и многое происходит в подчиненных ему странах, а на враждебной территории случается постоянно и, так сказать, ежедневно то, о чем нелегко узнать достоверно кому-нибудь, кроме участников событий; а боль-шинство людей и вовсе не слышит о том, что произошло. (6) Поэтому и я буду рассказывать о последующих собы-тиях, достойных упоминания, согласно официальным сообщениям — происходили ли они так, или как-нибудь иначе. Однако к этому будет прибавлена доля моих рассуждений, насколько это дозволено и насколько я мог дога-даться о чем-то большем,— или по многим прочитанным сплетням, или благодаря услышанному и увиденному. <...>

21. Август же более усердно стал заниматься делами государства, которое он получил как бы по всеобще-му согласию; в том числе он издал много законов. Я совсем не собираюсь тщательно рассматривать их один за другим, кроме тех, которые вносят вклад в это повествование. (2) То же самое я буду делать в рассказе о после-дующих событиях, дабы не стать докучным из-за нагромождения таких деталей, о которых не имеют точного представления даже люди, занимающиеся подобными делами. (3) Законодательствовал он, однако, не всегда по собственному усмотрению, но были законопроекты, которые выносились на общественный суд, чтобы в случае, если кому-то что-то не нравилось, он, узнав об этом, заранее внес исправление: и он поощрял каждого подавать ему советы по всем предложениям, если кто-нибудь мог придумать для них какое-нибудь улучшение, и давал со-ветчикам полную свободу слова, и кое-что из написанного изменял. (4) Более того, он брал себе в советники на шесть месяцев консулов или консула (когда сам исполнял консульскую должность), по одному представителю от каждой из остальных магистратур и пятнадцать человек, выбранных по жребию из остальной массы сенаторов, чтобы так или иначе установился обычай приобщения к законодательству через этих лиц и всех прочих членов курии. (5) Некоторые предложения он вносил в собрание всего сената, но считал, что большинство дел и самые важные из них лучше заранее обсуждать в тишине и в тесном кругу: так он и поступал, и бывали случаи, что вме-сте с этими советниками он вершил суд. (6) Сенат же в полном составе, как и прежде, сам по себе выносил реше-ния и давал аудиенции послам и глашатаям народов и царей, а народ и плебс собирались для выбора каждый своих должностных лиц; однако ничто не совершалось против желания Цезаря. (7) Ибо именно он в одних случаях на-значал кандидатов и продвигал их на должность, в другом – вверял их судьбу по древнему обычаю сборищу наро-да и заботился, чтобы не были избраны лица неспособные, а также выдвинувшиеся благодаря агитации или подкупу.

22. Вот так, в целом, управлял он державой; но я расскажу отдельно о тех делах, которые достойны упо-минания, вместе с именами консулов, при которых они совершались. В тот год, о котором шла речь выше, видя, что дороги за стенами города стали непроезжими из-за небрежения ими, он приказал все прочие пути чинить дру-гим лицам из сенаторов полностью за их счет, а сам взял на себя заботу о Фламиниевой дороге, так как он наме-ревался выступить по ней с войском; (2) Эта дорога была отремонтирована в кратчайший срок, и в связи с этим изображения Цезаря были воздвигнуты на арках мостов Тибра и Аримина. Прочие же пути исправлялись за госу-дарственный счет (так как никому из сенаторов не доставило удовольствия раскошелиться) или, если кто захочет так выразиться, за счет Августа. (3) Ибо я не могу различить две эти казны, тем более что Август перечеканил в монеты свои серебряные статуи, воздвигнутые его друзьями и некоторыми народами, дабы казалось, что все пред-писанные траты производятся из его средств. (4) Поэтому у меня нет намерения расписывать, когда тот или иной правитель взял такую-то сумму из государственной казны, а когда вложил в нее. И то, и другое случалось часто; зачем же кому-то расценивать такие вещи, как заем или дар, если и народ, и император пользуются и теми, и дру-гими средствами сообща?..

23. После этого он стал консулом в восьмой раз вместе со Статилием Тавром, а Агриппа освятил так на-зываемую септу: (2) ибо он не взял на себя ремонт какой-нибудь дороги, но украсил каменными плитами и карти-нами строение, которое вместе с окружающим его портиком было возведено на Марсовом поле Лепидом для три-бутных комиций; и он назвал септу Юлиевой в честь Августа. (3) В связи с этим делом он не только не навлек на себя какой-либо зависти, но заслуживал большой почет как у самого Августа, так и у всех других граждан; (4) причина была та, что он был советником и соратником Августа в самых человеколюбивых, достохвальных и по-лезных его предприятиях и при этом не присваивал себе и частицы их славы, а теми почестями, которые получил от императора, пользовался не к собственной корысти и удовольствию, но во благо самому повелителю и общест-ву; (5) а вот Корнелий Галл впал из-за почестей в гордыню: он распускал об Августе сплетни и совершил много противозаконных поступков; он воздвигал свои статуи по всему, так сказать, Египту, и начертал свои деяния на пирамидах. (6) Против него возбудил обвинение Валерий Ларг, его товарищ и контубернал, Август же лишил его гражданских прав и даже запретил ему жить в императорских провинциях. После этого случая к нему приступили также многие другие обвинители и принесли на него много жалоб. (7) Тогда сенат единодушно постановил, что он должен быть приговорен в суде и подвергнут изгнанию с конфискацией имущества, которое переходило к Августу, и что сами сенаторы должны совершить очистительное жертвоприношение.

24. Виновник, удрученный всем этим, наложил на себя руки... (4) Однако большинство скорее подра-жает делам других, даже если они дурны, чем остерегается печальных последствий. В то время так поступал Марк Эгнатий Руф, исполнявший должность эдила; он отлично справлялся со всеми обязанностями и, кроме того, вме-сте со своими рабами и некоторыми другими наемниками приходил на помощь домам, горевшим в тот год; (5) за это он принял от народа возмещение расходов, произведенных по должности, и в обход закона был избран прето-ром. Возгордившись всем этим, он так зазнался перед Августом, что обнародовал заявление о передаче преемнику целого и невредимого города. (6) Это вызвало гнев всех виднейших мужей, и особенно Августа, который нимало не замедлил научить виновника не возноситься мыслью над большинством и тотчас приказал эдилам заботиться, чтобы не было никаких пожаров, а если что-нибудь такое случится – тушить огонь. <...>

28. После этого Август стал консулом в десятый раз вместе с Гаем Норбаром, и в календы собрание сената принесло клятву верности его делам; когда же пришла весть, что он уже приближается к городу (а задерживался он из-за болезни), и когда он обещал раздать народу по сто драхм на каждого, (2) запретив публиковать эдикт об этой трате прежде, чем ее одобрит сенат, то сенаторы освободили его от всех законов49, чтобы, как я уже сказал, он был неограниченным и независимым повелителем себя и законов и чтобы он делал все, ему захочется, и не делал то, чего не желал. (3) Это постановление они вынесли в его отсутствие, а после прибытия его в Рим издали и неко-торые другие декреты в честь его выздоровления и возвращения: так, Марцеллу было разрешено заседать в сена-те вместе с пропреторами и домогаться консулата на десять лет раньше законного срока, а Тиберию делать то же самое в отношении каждой должности на пять лет раньше. (4) И тотчас же первый был избран квестором, а второй – эдилом. А так как не хватало квесторов для провинций, то по I этому случаю тянули жребий все те, которые в течение последних десяти лет исполняли квестуру без этой компетенции. <...>

30. Между тем Август, будучи в одиннадцатый раз консулом вместе с Кальпурнием Пизоном, вновь забо-лел так, что не имел никакой надежды на выздоровление. По крайней мере он распорядился всем так, как если бы собирался умереть; собрав у себя магистратов и прочих первых лиц из сенаторов и всадников, он не назначил ни-какого преемника, (2) хотя все думали, что к тому предназначался Марцелл, но, обсудив с ними кое-какие общест-венные дела, он передал Пизону список военных сил и государственных доходов, занесенных в книгу, и вручил Агриппе перстень. (3) Но когда он уже не мог ничего делать – даже самое необходимое, то некий Антоний Муза спас его с помощью холодных купаний и напитков. За это он получил много денег от Августа и от сената, и право носить золотые кольца (а был он сыном вольноотпущенника), и свободу от повинностей – как для себя, так и для товарищей по профессии, и не только для бывших тогда, но и для будущих впоследствии. (4) Однако тому, кто сыграл роль Удачи и Судьбы, было суждено внезапное низвержение: Август был спасен его методом, зато Мар-целл, заболевший вскоре после этого и лечившийся тем же самым способом у того же Музы, – умер. (5) Август похоронил его всенародно, произнес по обычаю хвалебную речь, положил его в воздвигнутую гробницу и почтил его память, (6) назвав именем Марцелла театр, который начал строить еще Цезарь; он приказал также на римских играх вносить в театр в его честь золотую статую, золотой венок и курульное кресло и ставить их среди председа-тельствующих должностных лиц.

31. Все это он сделал позже, тогда же, выздоровев, он принес в сенат завещание и хотел прочесть его, чтобы показать людям, что он не оставил никакого наследника своей власти, однако не прочел – никто ему не по-зволил. (2) Все, однако, чрезвычайно удивились ему за то, что он, любя Марцелла как зятя и племянника, одарив его многими другими почестями и оказав ему помощь в блестящей организации праздника, который тот устраивал как эдил, (3) так что в течение всего лета форум был сверху затянут тканью, а на орхестру вывели одного танцора в ранге всадника и знатную женщину,— тем не менее не доверил ему единоличную власть, но предпочел ему Агриппу. (4) Так произошло, я думаю, потому, что он еще не доверял разуму юноши, но хотел, чтобы или граждане обрели свободу, или Агриппа принял от них верховную власть. Ведь он хорошо знал, что тот чрезвычайно любезен народу, и не желал, чтобы казалось, будто власть завещана Агриппе от него.

32. По выздоровлении Август также узнал, что Марцелл неважно относится к Агриппе из-за этого де-ла, и он тотчас послал Агриппу в Сирию, чтобы у них, находящихся в таком настроении, не завязалась при каком-нибудь разговоре перебранка. И Агриппа немедленно покинул Рим, но не доехал до Сирии: проявив еще большую сдержанность, он отправил туда своих заместителей, а сам проводил время на Лесбосе. (2) Так устроил Август эти дела, а еще он назначил десять преторов, нисколько не нуждаясь в большем числе их; и так повторялось в тече-ние нескольких лет. Одни из них должны были исполнять те же обязанности, что раньше, а двое – каждый год за-ведовать государственным имуществом. (3) И вот, наладив каждое из дел в отдельности, Август поднялся на Альбанскую гору и сложил консулат: ибо с тех пор, как он установил порядок, и сам он, и большинство других консулов правили по году, а он захотел снова отказаться от этого обыкновения, чтобы большее число претенден-тов становились консулами; совершил он этот акт вне города, дабы ему не воспрепятствовали. (4) И он стяжал хвалу как за это, так и за то, что выбрал на свое место Луция Сестия, который всегда был почитателем Брута и со-ратником его во всех войнах, до сих пор хранил о нем память, имел его изображение и восхвалял его; и вот Август не только не прогневался на дружеские чувства и верность этого мужа, но и почтил их. (5) Поэтому сенат постано-вил, чтобы Август пожизненно был народным трибуном, и дал ему право докладывать в сенате по любому госу-дарственному делу в каждое заседание сената и когда он пожелает, даже не будучи консулом; еще пожаловали ему раз и навсегда проконсульскую власть, которая бы не слагалась при входе внутрь померия и не возобновлялась вновь, а внутри подчиненной области — право первенства над повсюду находящимися властями. (6) В результа-те и Август, и другие императоры после него пользовались по некоему законному праву как прочими полномо-чиями, так и трибунской властью; звания же народного трибуна не имели ни Август, ни другие императоры.

33. И мне кажется, что все эти привилегии он принял тогда в качестве не льстивой, но искренней почести. Ибо он предоставлял решение дел сенаторам как людям независимым: например, когда в Рим прибыл сам Тиридат и послы от Фраата с обвинением друг против друга, то он отослал их в сенат, (2) а потом, когда курия поручила решение дела ему, то он не выдал Тиридата Фраату, но вернул последнему сына, которого раньше взял у него за-ложником, на том условии, чтобы были возвращены пленные и военные знамена, захваченные при поражении Красса и Антония. (3) В том же году Гай Кальпурний был избран на место умершего младшего эдила, хотя раньше он исполнял должность старшего эдила: не помнят, чтобы такое случалось с кем-нибудь еще; а в празд-ничные дни городом, чередуясь каждый день, правили два префекта, и один из них занимал должность не достиг-нув еще юношеского возраста. (4) Между прочим, в смерти Марцелла обвиняли Ливию, так как он был предпочтен ее сыновьям. Однако подозрение это оказалось сомнительным, потому что и в этом году, и в следующем свирепст-вовали такие болезни, что многие умерли в это время...

55 Уже при Августе начали чередовать по две консульские пары в год. При Северах консулы правили по два месяца, т. е. за год сменялось шесть консульских пар. Институт консулов-суффекгов (заместителей) позволял удовлетворить честолюбие большего числа кандидатов, умаляя одно-временно, в духе императорской политики, реальный вес почетнейшей республиканской магистратуры. Институт суффектов увеличивал также число кандидатов для провинциальных наместничеств, давал императорам большую свободу выбора между претендентами.

0


Вы здесь » Древний Рим: Республика » Наши первоисточники » ДИОН КАССИЙ КОКЦЕАН. РИМСКАЯ ИСТОРИЯ.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC